Она касалась пальцами каждой раны и наивно полагала, что это приносит боль. На самом деле в исцелении не было ничего настолько отвратительного, даже если не блокировать сознание, то Тэзре знать об этом оказалось необязательно.
Единственное, что осталось на нём — это коварные браслеты. Он так и не сможет воспользоваться волшебством, и затея уже была обречена на провал. Дарнаэл знал об этом.
Но должен попытаться.
Если честно, всё это делалось только ради неё. Лиары… Или Тэзры, не суть. Они обе должны были увидеть это, обе отреагировать как-то по-своему.
За это время он увидел Лиару впервые. Женщина стояла сбоку, на одном из маленьких балкончиков, и смотрела вниз, словно следя за толпой. Может быть, в её взгляде ему только чудилось что-то раздражённо-змеиное, может, оно и вправду там было, но Дарнаэл это важным упрямо не считал. Он сможет только впереди себя, отмечая, что толпа не особо радовалась неожиданному признанию короля соседней державы.
Радовалась только Тэзра. Но это всегда было в её стиле, предельное злорадство, от которого она боялась избавиться окончательно, а может, просто не имела такой возможности.
Дарнаэл тоже стоял на балконе, только центральном. Высшая Ведьма Кррэа оставалась у него за спиной.
Отсюда в основном делали все главные заявления. Люди внизу ждали. Он не мог сказать, чего именно, но это и не имело особого значения. Ждали, и только, а всё остальное превратилось в лишние комментарии со стороны, на которые он не мог обращать никакого внимания.
Он смотрел на них с плохо скрываемым торжеством. Видеть народ Эрроки под ногами, зная, что ты не собираешься подчиняться — приятное дело. Пусть это и считается злорадством, мужчине было наплевать на то, что они подумают после.
Тэзра не выиграет.
Это Лиаре можно уступить. Проиграть сражение номер один, выиграть номер два, и так дальше. По очереди. Ей это нравилось. Тогда это придавало некоторого… Пыла.
А боль — она не имела значения. Лиара не умела ею манипулировать.
Мужчина повернул голову. Королева смотрела на толпу — белоснежное платье, кроваво-рыжие в свете восходящего солнца волосы. Ещё так рано! Прохладно — ей и вправду хочется завернуться в что-то тёплое. Эррока — это вам не Дарна, тут можно здорово замёрзнуть, если не позаботиться об этом заранее.
Он вновь повернулся к людям.
— Король Элвьенты Дарнаэл Второй Тьеррон, — громогласно-самоуверенно заявила Тэзра, — собирается сказать вам о чём-то.
Можно пойти на попятную. Воскликнуть, что всё это принуждение. Дешёвый театр, когда актёров в труппе слишком мало, а надо ведь продемонстрировать что-то сродни силе, верно? Он мог это сделать. Мог вопить им о пыткам, чтобы узнали те, кто не в курсе, но народ редко бывает наивен.
— Собираюсь, — ладони привычно легли на поручни балкона. Так он часто разговаривал со своим собственным народом, выходил из тронного зала. Рукава рубашки чуть подскочили — те, кто мог это понять, уже успели осознать, зачем на его руках оказались подобные браслеты. — Здравствуйте, жители Эрроки. Здравствуйте, — лицо искривила презрительная усмешка, — Ваше Величество. Ваша Высшая Ведьма очень хотела, чтобы я кое-что вам сказал. Но, боюсь, — Тэзра натянулась за спиной, словно струна, — у неё плохо получается манипулировать. Посему… Готов заявить, что это исключительно моё… Как она считает, несломленное мнение.
После этого можно сказать то, что просят. Чтобы отпустили. Он и так проявил достаточно свободы. Для мужчин Эрроки это верх непослушания.
Они уже смотрят на него, как на героя.
Но в Элвьенте не имеет значения, мужчина ты или женщина. Ты либо побеждаешь, либо проигрываешь. Нет среднего звена. Нет оправданий.
И он не собирался их выдумывать.
— Что же… Нет, — пальцы сжали поручни с такой силой, что балкон, казалось, должен был осыпаться жалкой крошкой. — Нет, я не собираюсь отрекаться от престола. Более того, я не скажу, что она права, — он перевёл взгляд на Тэзру. — Есть… Королевы. И Короли, в принципе, тоже. Была ведь у вас Эрри, у нас — Первый. Может быть… — он перевёл взгляд на Лиару, — Королева и Король есть и сейчас. Но, будьте уверены, — он усмехнулся, — мужчина вы или женщина, это не имеет особого значения. Не в этом измеряется сила или слабость. Тут мужчины, как говорит ваша Высшая Ведьма… — когда ж она догадается его остановить? Неужели до сих пор настолько самонадеянная? — Слабы. Должны признавать поражения. — Ах да! Она так не хочет, чтобы Лиара была свидетельницей этого. Но ведь Лиа-то уже догадалась. Народ не понял, Тэзра не поняла, но Лиа догадалась. — Мужчине в этой стране полагается поддаться. Склонить голову в согласном кивке. В таком случае, я принимаю правила, — он подался вперёд и буквально чувствовал самодовольство Тэзры. — И чтобы их не нарушить, вынужден буду… — она буквально слышала уже это «сдаться» и «отречься», — признать, что поступаю абсолютно по-женски. Если верить вашей, Эррока, религии. Но лучше я уж буду дамой, чем слабым и ничтожным существом, — Дарнаэл резко выпрямился, говорил быстрее, чем следовало, но время не терпит промедлений. — Раз уж тут так полагается, пусть. Но отрекаться… Отрекаться я не буду. И если в этой стране наследный принц колдует лучше, чем принцесса, это повод пересмотреть приоритеты, а не отрицать его существование!