Всех остальных королей рисовали уже в довольно преклонном возрасте. Почему-то всегда после сорока. Этому от силы тридцать лет; и Рэй, просматривая ряды портретов, с удивлением отметил, что Дарнаэл Первый оказался единственным синеглазым из всего этого слишком длинного ряда. Если не считать папу и самого Шэйрана, разумеется.
Он был без короны, в обыкновенной — почти — одежде, к тому же, безо всякой символики на заднем плане, и, в отличие от остальных, почему-то не пытался состроить перед портретистом высокомерную мину. Казалось, вот-вот мужчина соскользнёт с полотна и весело подмигнёт им. Выражение лица было немножечко хитрым, будто бы Дарнаэл Первый что-то задумал, а художник не идеализировал его внешность — всколоченные волосы, шрам на руке… Только этот человек мог, конечно, перед портретом на века закатать рукава рубашки, но осуждать Шэйран его не планировал, подобная лёгкость в изображении почему-то ему нравилась.
Портрет прикрывал замочную скважину. Тэллавар оттолкнул его в сторону, и картина с громким скрипом всё же отъехала вправо.
Гартро, казалось, весь дрожал. Он едва ли не уронил ключ, хотя это ведь не отмычка, чтобы бояться ею пользоваться, а после с трудом провернул его в замочной скважине. От стены будто бы сама по себе отделилась дверь — только теперь Шэйран увидел места, где она на самом деле была, показавшиеся ему прежде какими-то глупыми, разрозненными трещинами, — и въехала внутрь.
Ключ так и остался в замке — вероятно, вытащить его означало запереть дверь, — и Тэллавар сделал первый, крайне неуверенный, между прочим, шаг.
— Ну что же, — проронил Гартро, — прошу.
— Это усыпальница Дарнаэла Первого? — удивился Шэйран.
— Нет, что ты. Это всего лишь проход на нужный нам уровень. Конечно, можно идти мимо всех этих могил, но всё равно не попадёшь туда, куда нужно. Да и того ключа, — Тэллавар кивнул в сторону двери, — у меня всё равно нет, приходится обходиться малым. В любом случае, лично меня это абсолютно устраивает.
Рэй только повёл плечами. Ему на самом-то деле было абсолютно всё равно, в какую дыру спускаться, но всё же какое-то странное предчувствие упрямо не желало оставлять в покое. Шэйран отмахивался от него, как только мог, а легче никак не становилось. Настойчивый голосок в сознании будто бы шептал «уходи», вот только маг игнорировал его, медленно ступая по вырезанным в камне ступеням. Идти было крайне неудобно, перед глазами простиралась не самая радостная картина, но отступать всё равно было некуда.
Тэллавар вёл его весьма уверенно. Желтоватая мантия будто бы отсвечивала впереди, и Шэйран пытался сосредоточиться на этом маленьком пятне впереди. Будто бы их темноты вот-вот должно было вынырнуть что-то плохое — ему всё ещё казалось, что это к добру не приведёт.
Лестница закончилась довольно скоро, открывая мрачный коридор. Огромные арки вели в большие комнаты — там то ли рядами, то ли в гордом одиночестве стояли гробы. Казалось, что эти ряды никогда не закончатся — сплошные, самоуверенно-страшные арки, что прорезали пространство своими холодными полуокнами. И смерть, всюду дух смерти.
Они миновали множество открытых дверей, повернули раз десять, пожалуй. Сначала были известные полководцы, потом маги, потом короли, и пол постоянно шёл под уклоном вниз.
Наконец-то появилась единственная утленькая дверца, которая не распахнулась.
— Что это? — Шэйран покосился на Тэллавара. — Это та самая кошмарная дверь в усыпальницу Дарнаэла Первого? Это?! Да она же хлипче некуда!
— Но она не открылась, — отметил Гартро.
— И это цена за магию… — покачал головой парень. — Ерунда, право слово. Её достаточно только тронуть, и она рассыплется.
Гартро протянул руку, кончиками пальцев касаясь пространства. Казалось, дверь не изменилась, вот только даже от более грубого толчка она и не подумала открываться, сидела, будто бы намертво.
— Теперь ты, — вздохнул Тэллавар. — Я уже столько раз пытался это сделать… Я устал, мой друг, очень устал. Неужели так трудно выполнить маленькое требование старика? Неужели тебя это до такой степени затруднит, Рэй?
Шэйран закатил глаза. Да что может быть легче? Маг не загадал никакую гадость, ничего особенного от него не потребовал — радоваться надо! Так что, парень лишь равнодушно потянулся к дверной ручке, открывая наконец-то ту заветную Усыпальницу, о которой так мечтал Тэллавар.
Тут было по меньшей мере мрачновато. Факелы, висевшие на стенах, само собой, давно уже погасли, ведь время ничего не щадило, и теперь только едва заметное сияние магии позволяло не свалиться на пол после первого же шага и ни за что не зацепиться.