— Но ведь, — Моника грустно покачала головой, — он тебе никто. Не любимый, не муж, не родной сын. Так, пасынок. Между прочим, мешает.
— Да ну. Я не хочу быть королевой долго, мне просто надо было решить несколько своих проблем, да и только, — отмахнулась абсолютно спокойно Сэя. — Так что, это не про меня — убивать паренька или пытаться плохо его защищать только для власти.
— Но ведь ты для чего-то выходила замуж за Дарнаэла Второго.
— Для его же блага, поверь мне, — хмыкнула Сэя. — Я только кажусь со стороны страшной, Мон. Но желаю только добра.
— Мне надо, наверное, возвращаться в Эрроку, — внезапно проронила Моника. — Тут нет Её Высочества Эрлы, да и Рэй сказал, что границу хранит отнюдь не артефакт, так что…
— А что же хранит границу?
В голосе Тальмрэ почувствовался неожиданный интерес. Лэгаррэ должна была обратить на него хоть какое-то внимание, но на самом деле лишь всё так же равнодушно проигнорировала все те эмоции, что чувствовались в голосе женщины. Наверное, устала слишком от того, что вынуждена была пережит, может, чрезмерно переживала о Рэе.
— Шэйран не сказал. Мне показалось, что он и сам не знает, но это точно в Дарне. В любом случае, я туда не поеду, я хочу… — она запнулась. — Поговорить с королевой Лиарой. Может быть, там будет и Его Величество, он вернётся… он нужен Элвьенте.
— Разве ты не за матриархат?
— А Богиня его знает, — пожала плечами Лэгаррэ. — Прежде была исключительно за матриархат, а теперь очень в этом сомневаюсь. Потому что, как говорит Шэйран, королева должна была всех своих сыновей бросать с высокой скалы, а он всё ещё жив, пусть и немножечко сумасшедший. Я не хочу больше быть той, кто… Не могу. Мне надо отказаться от всего и попытаться потом его найти. Иначе будет беда.
Сэя кивнула. Моника оказалась куда сознательнее, чем она сама — удивительно, а ведь ведьма совсем ещё юна, как она может так старательно убеждать себя в том, что должна делать, а что творить не стоит? Ведь это такие философские вопросы, с ними толком не разберёшься, только опять можно получить новые, дополнительные проблемы, да и… Матриархат в крови у этой девочки.
— Может быть, — наконец-то проронила Лэгаррэ, — я смогу сделать что-то полезное там, если помогу королеве… На месте. Не здесь. Я не могу.
— Ты его любишь?
Она не ответила. Вопрос, впрочем, действительно был слишком сложным. Не для Сэи, само собой. Ведь Сэя никого никогда не любила, кроме Рри, и тот всё равно не принёс ей ничего, кроме боли. Но для Моники очень сложный.
— Я не знаю. Всегда он казался мне просто дураком, которому повезло оказаться тут, на занятиях, познать волшебство. Он словно не ценил этого, играл с огнём и иногда даже выигрывал, но это было одинаково опасно. Он не… не учился, не старался, у него очень многое не получалось. Такие, как я, ненавидят таких, как он.
— И он всем нравился, — дополнила её рассказ Сэя. — Из сокурсниц.
— Ну, не всем, конечно, — пожала плечами Моника, — но многим. Они его не любили, само собой, он их тоже, но им вместе было весело. Он казался мне таким…
— Каким?
Моника ничего не ответила. Она смотрела вниз, на могильник.
— Я должна ей сказать. Что это была Далла Первая. Я должна, больше некому, — наконец-то выдавила из себя Мон. — А он… Он, знаешь, был не таким, как остальные мужчины в Эрроке. Не знаю, как относительно магии, но вот говорить с женщинами, соблазнять ему было просто. Мне казалось, что это единственная причина, по которой он до сих пор тут.
— И ты ревновала, — понимающе улыбнулась Сэя. — Да, я знаю. Такое бывает. Ты думаешь, что мужчина и ломаного гроша не стоит, а он…
— Да не ревновала. Мне было просто противно. Они, думала я, заблудшие овцы, а он — волк, который упрямо пожирает их мораль. Сбивает с пути. И не то чтобы он им подливал зелья или мучил их. До меня уже потом дошло, что они делали это по доброй воле, потому что тоже это видели. Толку-то спать с мужчиной, если он тебя боится? А тут… Шэйран не боялся, я думаю.
— А ты сама-то пробовала? — Тальмрэ придвинулась чуть ближе и положила руку девушке на плечо.
— С мужчинами? — Лэгаррэ бросила на неё непонимающий взгляд. — Конечно, нет, я думала, это так… — она запнулась. — В общем, нет. Но мы с ним как-то раз говорили… И мне хотелось бы дочку, он смеялся, что когда я захочу родить, всё равно приду к нему.
— Почему? — удивилась Тальмрэ.
— Потому что моя дочь должна быть с магическим даром, а чтобы результат оказался стопроцентным, надо, чтобы волшебниками были и отец, и мать, ты же знаешь, — Моника зажмурилась. — Можно даже, чтобы девочка, если очень постараться и настроить магию. И он, мне казалось, будет не против этого — стать отцом моего ребёнка. И… Я действительно, когда прежде об этом думала, выбирала именно его.