И теперь в очередную экспедицию, из которой можно вернуться с немалыми средствами и прекрасными перспективами, тянули именно Дарнаэла. Хотя нельзя было сказать, что он горел желанием что-то делать — он вообще зачастую отказывался от подобных предприятий.
Высший ничего слушать не желал. Теперь оставалось только помогать драгоценному Дару собираться — подготовить нужную подборку волшебных книг. Тэллавар сжимал в руке волшебный кинжал — если он сделает то, что планировал, то учитель не посмеет от него отказаться, ведь не с кем больше будет работать, а без ученика пожилой маг ни туда, ни сюда. Он попросту не сможет, зачем ему рисковать и отрекаться от того, что уже есть? Не факт, что старик переживёт следующий год…
— Можешь опустить нож, — неожиданно холодно отметил Дарнаэл. — Меня мало интересует дар наставника, обойдусь и без него. Забирай, если хочешь.
Дарнаэл повернулся — всё так же равнодушно, — и воззрился на острие кинжала, словно собирался превратить его в пепел. Когда-то давно этот нож едва не убил его, и Тэллавар понимал, что стопроцентного эффекта можно и не ждать. Но хотя бы приостановить его это должно, в конце-то концов!
Гартро, впрочем, так ничего и не промолвил. Убить человека не так просто, как кажется, и если сейчас Тьеррон согласится убраться из жизни его и Наставника…
— Я не думаю, что вернусь сюда, — внезапно равнодушно промолвил Дарнаэл. — Там мои родители, моя жизнь — Высший не удержит меня на цепи. И я не такой уж и сильный маг, чтобы за меня можно было держаться.
Не такой уж и сильный… Если б! Но Тэллавар всё время забывал о том, что они так и не поделились с Даром новостью относительно его волшебства, не сказали о том, сколько всего он мог бы сделать, если б не выставлял границы в собственном сознании.
— Ну, не возвращайся, — неожиданно поспешно согласился Гартро. — Я только рад буду. Если так, расстанемся даже друзьями. Я — тут Высшим, ты там… Кем ты был? В общем, в Дарне никогда не было толковых магов, ты, наверное, даже будешь выделяться из серой массы…
— Спасибо на добром слове, — хмыкнул Дарнаэл. — Только иногда, — он прищурился, — мне кажется, что я начинаю вспоминать…
— То, как ты едва ли не умер? — обеспокоенно спросил Гартро. Если Дар вспомнит о том, что с ним сделали, как его вывернули наизнанку… Если он вновь восстановит ту силу, что кипела в нём — им всем конец.
— Да зачем же, — отмахнулся он. — Кому нужны воспоминания о смерти? Я помню жизнь, — он вздохнул. — До тебя. До Высшего. До этого мира.
Никогда Тэллавар не радовался так тому, что Дарнаэл Тьеррон отбыл — и никогда не ненавидел себя за то, что не убил его. Потому что когда Высший вернулся, поздно было отменять собственные решения, поздно было завидовать и кричать, что Дар занял его место.
Тэллавар остался в Эрроке — при бесконечном повиновении королям, будь то мужчины или женщины. А Дар отправился в Дарну, которой больше не было; Дар отправился в страну, которую воссоздал собственными руками.
Высшего не было на свете уже давно. Тэллавар радовался тому, что у него было — своим силам. Тому, что он мог жить столько, сколько обычному человеку и не снилось — он был куда могущественнее всего того сброда, что скопился вокруг него, он получил столько силы…
Тэллавар получил дар от Высшего. Получил его власть. Получил возможность всегда быть вторым и кивать за спиной королевской особи, сопровождать на каждую встречу Их Величества и оставаться за спиной. Ни перед кем не склонять голову, но и не поднимать её достаточно высоко, чтобы смотреть прямо в глаза.
И он в очередной раз шёл с ними — за ними, — видимой тенью, будь он стар или молод; он в очередной раз мог порадоваться разве что тому, что не постарел ни на день, что остался двадцатитрехлетнем юношей, когда остальные его ровесники уже смотрят с высоты неполных четырёх десятков лет.
…Новая резиденция, новый дворец и новая держава — посещать Элвьенту было особенно неприятно. Он всё ещё тешил себя надеждами на то, что там, по ту сторону границы, что-то изменилось, но новости приходили всё те же — новая династия вполне уверенно управляла новой державой.
Дворец впечатлял — никто не научился строить что-то в этом роде. У кого-то в Элвьенте, в этом проклятом городе, столице Лэвье была прекрасная фантазия, и Тэллавару не хотелось отвечать на свой мысленный вопрос. Он просто шёл за королём и королевой следом, просто ступал за правителями Эрроки, стараясь игнорировать карты на стенах, слуг, что пробегали мимо, склоняясь в коротких поклонах, и бесконечные бордовые ткани. Нежно-синий и белый — символы Эрроки, — раздражали неимоверно. Тэллавару хотелось крови.