Заклинание Тэллавара врезается в девочку и пронзает её насквозь. Гаснут сапфиры. Армия Элвьенты беззащитно отступает назад.
Ещё несколько минут, и от них не останется ни капли жизни.
Дарнаэл едва-едва может подняться на подушках. В его возрасте, в его почти сто лет не положено жить вообще. Он пытается влачить своё бренное тело по лестнице годов, но это почти невозможно.
Но он видит.
Заклинание врезается прямо ей в сердце. Дарнаэл видит — чувствует, — почти. Сила бурлит. Её слишком много; Дарна дрожит от взрывов волшебства где-то там, в небесах, и эльфы немой стражей окружают Ньеву, чтобы ни одна капля зла не попала туда. Бессмертие — или вечная молодость, — по ошибке достались не тому человеку.
Люди ещё не кричат. Люди ещё не знают. Брешь в защите заделать нельзя. Дарнаэл — знает. Дарнаэл понимает, что он сам пошёл по такому пути. Сам выбрал эту жизнь — теперь он даже понимает, как это всё происходит.
Брешь в защите, потому что некому её закрыть. Потому что последнюю волшебницу Элвьенты, что была в том бою, уничтожил Тэллавар.
Дарнаэл улыбается. Расправляется спина. Морщины разглаживаются. Горят синевой глаза.
Рушатся стены Дарны.
Магия срывается с его пальцев — вся, которая была.
Весь бесконечный океан.
Всё, что есть в этом мире.
Торжествующая улыбка не успевает расцвести. Тэллавар сделал всё, что должен. Убил последнюю ведьму.
Волна силы мчится откуда-то из центра. Она сбивает с лошадей воинов, уничтожает все магические границы — ни один живой человек в этом мире на подобное не способен. Волна Силы слишком могуча, слишком непобедима, чтобы её можно было хотя бы затормозить. Даже если все маги современности сошлись бы и сотворили заклятие, оно ничего не смогло бы сделать. Такую мощь никто может себе позволить. Никто не выдавит из себя даже сотой части…
Магия сметает всё. Ломает оружие — мечи бессильны против магии. Крушит стены. Магия минует Элвьенту и отшвыривает армию Эрроки за границы, ломает кости каждому, кто оказывается на её пути.
Тэллавара выбрасывает из седла. Его возлюбленную — тоже, но её уже ничто не спасёт. Пламя пожирает трупы, и столбы дыма рвутся в пустоту небес.
Армия Эрроки уничтожена. Как когда-то воины Дарны были разбиты несколькими десятками эльфов. Но на это не способны даже эльфы. Ни один живой человек не способен на такое волшебство. Ни один живой человек — но Тэллавар видит, как невидимой стеной вспыхивает граница Элвьенты, как могучие столпы творения мчатся к Дарне и смыкаются сплошным куполом над страной.
Ни один живой человек не способен на такой взрыв.
Синева зажигает небеса.
Никто не смог бы этого сделать. Тэллавар склоняется над её трупом и глотает солёные слёзы. Его бессмертие никому теперь не нужно. Живые люди на такое не способы. Эрри не сошла с небес — она не выступила бы против своей державы.
Никто из магов, которых он знает, на это не способен. Ни один резерв не выдержал бы силы, которой хватило бы на несколько сотен Высших.
Никто…
Кроме него.
Кроме человека, из которого в своё время целая армия выпила силы — и он остался жив.
Тэллавар закрывает глаза. Дарнаэл отдал свою жизнь — но отдал её дорого. В обмен на неё он уничтожил столько, что не под силу даже божествам.
Но сила где-то есть. И пройдёт хоть тысяча веков, но Гартро её получит.
Сила долго ищет своего наследника. Тэллавар не настолько бессмертен, и взрыв выпил его магию до половины. Он теперь уже старик, но ему скоро исполнится пятьсот лет. Силы Дарнаэла Первого всё так же блуждают по миру, никому не принадлежат, но его усыпальницу может открыть только наследник. Только тот, кто впитает могущество Первого.
Передача вот-вот состоится. Гартро знает, что он — самый достойный. Единственный, кто может принять эту силу. Только он впитает в себя это могущество.
…А после заглядывает в волшебное варево, и перед его глазами появляется жалкий мальчишка, совсем ещё ребёнок. Мальчишка с двумя каплями магии.
Мальчишка, своим волшебством способный взорвать весь мир и даже не поморщиться.
Тэллавар смотрит в синие сапфиры, видит точёные черты лица и вспоминает, как выдернул эльфийский кинжал из сердца Дарнаэла Первого.
Прошлое редко оживает, но оно того стоило — ждать пятьсот лет.
Тэллавар — единственный достойный, он знает.
Но проходит пять сотен лет, и все силы Дарнаэла Первого Тьеррона впитывает двадцатилетний мальчишка, который даже не знает, что в его руках.