А они реальны только для старого мира. Мира, в котором и Тэллавар никогда не будет вечен. Мир, в котором вот-вот растворятся сотни и тысячи законсервированных, вмёрзших в невидимые скалы душ. Мир, в котором магия предопределяет жизнь.
Магия бесконечна. Магия без границ.
Настоящая магия, у которой никогда не будет ограничений, пополняется только чужой болью. Кровью. Ненавистью. Всё остальное — фикция. Дар небес. Осколок чего-то такого же естественного, как и природа.
Но кто знает, когда в мире появится кто-то, способный выдержать всю мощь бесконечной, болезненной тьмы. Кто сможет пронести это в себе в смертной оболочке.
И уж точно не на маленьком, похожем на жалкий огрызок земли, островке, где только и умеют, что учить новой жизни.
Эльфы сотканы из ненависти. Эльфы созданы из хаоса.
А очищенные, пустые, свободные души, призраки тех, кто способен жить, а не ждать своей вечности — все они падали с огромных скал в океаны, все они застывали в невидимых скалах. Все они умели любить.
Кровь сияла. Песок мерно, вместе с алыми капельками, ссыпался на водную гладь.
— Как только вы отпустите руки друг друга, — мстительно прошипел Тэллавар, — всё закончится. Вы забыли, чем вы теперь стали? — он подался вперёд. — Вы — ненависть. Вы не можете ничего сотворить.
Его глаза сияли болью и завистью. Тем, чего так жаждал этот мир.
Им незачем было держаться за руки в новом мире. Они не знали друг друга. Они были очередными ёмкостями для очередной силы; чем больше душа, тем больше в ней может появиться пустота.
Тэллавар с силой, с тихим рыком, почти превратившись внешне в зверя — и не из-за отсутствия острых ушей, — ударил по их запястьям своей рукой.
Кровь пятнами — большими, маслянистыми, — разлилась по океанской глади.
В новом мире не было ничего, кроме пустоты.
Но песчинка не успела упасть. Остров не рухнул. Они все ещё могли любить. Они всё ещё хотели подарить жизнь чему-то большему, чем просто очередная однодневка длиною в вечность.
Можно остаться сосудом для магии.
А можно стать её повелителем.
Каждый выбирает для себя.
…Тэллавар смотрел ошалело. Он не понимал, что случилось. Не знал, как такое может быть реальным. Он будто бы забыл, как это — правильно дышать, — и теперь хватал ртом воздух, словно рыба, выброшенная на океанский берег.
Он почти стал зверем, и виной тому были не круглые уши. Его судьба не была предопределена. Каждый сам ковал то, что получал в итоге. Даже хаос — это просто сила. Сила, которую никто никогда не мог унять. Сила, которую трудно познать и ещё тяжелее подчинить себе.
Кровь смешалась с песком. Растворялись океанские волны, уступая место новым землям, материкам, что ползли по поверхности воды, будто бы какое-то пролитое масло. Дробились на мелкие кусочки, рвано разлетались на части и сливались воедино. Поднимались вихрями гор и падали вниз пропастями.
Океан отдавал свою силу. Опустошался. Он оставлял пространство для магии, но магия сосредоточилась в другом. Не было никого, кто приносил бы в этот мир ненависть. Не было никого, кто дарил бы ему любовь.
Не было песочных часов, которые бы отсчитывали его последние минуты.
Тэллавар рассмеялся — громко, надрывно, издевательски. Они не могли колдовать тут. Не могли разорвать его на части. Не могли отправить его туда, потому что хаос приказал ему быть счастливым. А нельзя стать кузнецом собственного счастья, когда ты — один на всех землях.
— Вы от меня, — прошипел он довольно, так, будто бы внутренняя боль, ради которой его и избрали, наконец-то стала свободной, — никогда не избавитесь. Даже вы, кем бы вы сейчас ни были, не сможете вытолкать меня в мир, в котором я никогда не буду счастлив.
Дарнаэл смотрел на него, словно на прокажённого — вроде бы и жаль, но так противно прикоснуться.
С пальцев всё ещё стекали капельки крови. Творилась новая земля.
— Вы не сможете сотворить эльфов, — хохотнул он. — Они не отсюда. У вас нет столько силы. Вы не можете… У вас есть только… — он обвёл руками пустоту, — это. Земли безо всякого смысла. Вы никогда — никогда! — не сойдётесь там вместе.
И души.
Эльфы не отсюда. Но ни Дарнаэл, ни Эрри не заставили бы себя сотворить эльфов, даже если бы были на это способны.
Кровь растекалась по всему океану. Трещали многовековые заслонки, рушились миры прошлого.
Души рвались на свободу.