В дверь постучали настойчивее, и Галатье представил себе, как поступил бы настоящий король. Пожалуй, поднялся бы и властно приказал бы им войти. А после заставил бы стражу швырнуть его супругу в темницу за всё, что она натворила. За каждую попытку унизить его. Он бы гордо вскинул голову и приказал немедленно собирать армию.
А после отправился бы в Элвьенту и уничтожил каждого, кто встанет на его пути.
Но Галатье не мог. Он уже видел тысячи тысяч — войско Дарнаэла Тьеррона. Видел уверенный взгляд синих глаза их короля. Прямую спину. Уверенность. Силу в каждом движении. И знал, чем это закончится. Никто в здравом уме не станет бороться против Элвьенты. Страна слишком огромна, слишком сильна, слишком могуча. И даже если они сто раз повторили, что объявляют им войну, никогда этого не сделают.
— Открыто, — наконец-то, вжимаясь в спинку трона, выдохнул он.
Видение так и не растаяло. Он всё ещё видел Дарнаэла, упрямого и способного вести свою страну в бой, напротив. Видел, как тот криво усмехается, вскидывает руку, отдавая один короткий приказ, и Галатье казалось, будто бы он слышит его слова.
«Разбить».
Он зажмурился. Часто заморгал. От этого видение перед глазами поблекло, передёрнулось какой-то тонкой, почти бессмысленной дымкой, а потом и вовсе растворилось — и король уже было обрадовался тому, что освободился от преследующего его образа.
Он должен был ненавидеть Дарнаэла Тьеррона. Тот, в конце концов, приказал казнить его дочь — пусть и приёмную. Но на самом деле Галатье никак не мог избавиться от одной мысли: король Элвьенты сделал слишком большую услугу Торрессе и её правителю. И: он боролся. Все эти годы он провёл в сражении и ни на мгновение не позволил поставить себя на колени. Это стоило уважения хотя бы потому, что Галатье так не смог.
Перед ним вновь стояли его советники и министры, сами по себе — совершенно бесполезная масса, которой руководила Марисса. Конечно, он мог бы взять правление в свои руки, ну, или верил, что мог, но притворяться больным и разбитым горем человеком очень просто, особенно если ты таков и есть, а сражаться — почти невозможно, особенно если не уметь делать это по-настоящему. Галатье ни за что не решился бы ни на одно действие, если б не знал, что оно точно способно принести ему победу.
А он всё-таки не знал.
Они выстроились в ряд вокруг стола — Галатье привык игнорировать советы, но сегодня сбегать было некуда. Прыткие слуги успели было разложить на поверхности карту Эрроки и Элвьенты, и король понимал, о чём пойдёт речь. Понимал и никак не мог этому воспрепятствовать.
Он видел и Бонье, сжавшегося в углу — всё такого же серого, как и обычно, такого же трусливого мальчишку, самоуверенного только тогда, когда речь идёт о его на самом деле не такой уж и огромной красоте. Но — попробуй возрази!
Единственное, что умела Марисса — это восхвалять своих детей и плести интриги, но зато и первое, и второе у неё получалось просто-таки идеально.
Советники казались пристыженными. Они смотрели на свою королеву, будто бы маленькие испуганные дети, и только самоуверенный взгляд короля мог бы поставить их на место, унять, успокоить. Но Галатье не был способен выдавить из себя даже улыбку.
— Мы объявляем войну, — строго, равнодушно проронила Марисса. — И сейчас все присутствующие попытаются придумать более-менее пристойный план для того, чтобы победить…
Галатье поёжился. Его даже не спрашивали. Ему показалось, что тронный зал просто использовали, как самое большое помещение в замке.
Он посмотрел на своих советников, на министров, на жену, и осознал, что даже не знает, как принято говорить в таких случаях. Закричать? Потребовать, чтобы все они немедленно покинули помещение? Но Галатье не знал, как это правильно делается, и поэтому даже не рискнул проронить несколько слов.
Советники зашумели. Галатье стало не по себе — он осознавал, что ещё несколько минут, и он превратится в и вовсе бесполезное существо, которое можно запросто вытолкать за границы родного королевства. Война… война?
Карта Элвьенты казалась чем-то таким понятным и знакомым. Он смотрел на одну точку на ней — Дарна. Там он оставил своё сердце очень-очень давно, пообещал вернуться и забрать, а потом запутался в длинных переходах своего королевского правления и так и не пришёл. Не заглянул к ней на порог. Может быть, она вышла замуж за кого-то, может, осталась одинокой до скончания дней, но Галатье казалось, что когда-то он увидит её детей или, может быть, внуков, и узнает их — таких, как она, но с какой-то одной его чертой.