Равно как и каждый раз, он только молча взирал на мир у своих ног, ожидая того мгновения, когда те подчинятся и встанут на колени.
— Мы можем объединить наши силы с Эрроканской армией, — предположила Марисса, опять глупо ткнув ногтём в карту. — Вот тут, например, воссоединиться…
Тэллавар только рассмеялся, рвано и резко, чем, пожалуй, напугал женщину — но до её страха ему не было никакого дела. Всё это — такая глупость, просто бабские заявления, к которым и прислушиваться-то не стоит, если он всё ещё желает выжить и выиграть.
— Нет, — покачал головой мужчина. — Мы не станем творить подобные глупости. Мы просто столкнём Эрроку и Элвьенту между собой, — он обвёл ладонью весь простор карты. — Пусть армии схлестнутся на границе — а потом вмешаемся мы, и всё рухнет.
Марисса покачала головой.
— Элвьента сейчас бесправна…
Он даже не посмотрел на неё. Бесправна? Такая огромная страна и дня не существует без своего короля! Да, пусть на её троне восседает только жалкий самозванец — это не имеет никакого значения. Политика — это всего лишь тонкая игра, и Тэллавар собирался побеждать малой кровью.
Ему нужны были его силы. Нужно было всё его могущество. Не расплескавшееся по карте — на армию, на победы, на воссоединения. Ни в чём нельзя было оставаться уверенным. Он знал, что только такая глупая женщина, как Марисса, могла сказать ему столь глупую вещь.
— Моя дорогая, — он подошёл к ней и жестом отогнал стражей королевы — те подчинились беспрекословно, покидая шатёр, — если я уж вам и помогаю, то, может быть, стоит меня слушать?
Сзади предупредительно кашлянула Самаранта, в очередной раз напоминая о том, что она никуда не делась и всё ещё за всем наблюдала. Что за пошлость! Конечно же, он не забыл о том, что отвратительная женщина, променявшая красоту на магию, всё ещё тут. О врагах забывают только такие глупые женщины, как она или Марисса.
Он провёл большим пальцем по линии подбородка королевы Мариссы. Ладонь соскользнула на чёрный бархат её извечного платья, и он только грустно вздохнул.
— Вам хочется отомстить, Марисса. Имейте же терпение — мы должны получить из всего этого максимальную выгоду. Или же вы желаете оказаться там же, где и ваш муженёк?
В голосе мага чувствовалась неприкрытая угроза. Впрочем, он и не стремился показаться добрым — в этом смысла никакого не было.
Марисса не чувствовала особого страха. Равно как и все остальные, она просто отчаянно жаждала заполучить своё — в максимальном количестве, — и была готова буквально вырвать глотку за то, что поставила целью. Вот только Тэллавар предпочитал тонкую, уверенную игру, а не ту грубость, которой увлекались местные дамы.
— О, моя дорогая, — прошептал он, — вам лучше сейчас уйти. Оставить меня и мои планы наедине, не так ли?
Она бросила подозрительный, будто уточняющий что-то взгляд на Самаранту — проклятые заговорщицы! Только такие, как они — и сын королевы Мариссы ещё, разумеется, — могли предположить, что сам Гартро выступит на их стороне, чтобы победили они. Конечно, если у человека есть мощь, но нет армии, он отправляется её искать. Но разве он совершил уже недостаточно подлостей для того, чтобы они наконец-то задумались о его мотивах?
Нет, они подумали! Они решили, что хитрее, что могут победить — переиграть самого Тэллавара! Но он победил и бога — тот зря доверил мальчишке такие безмерные силы, — а значит, с лёгкостью вновь уничтожит тех, кто на самом деле и не является живым человеком, так, простой, банальной тенью женщины, блуждающей по этой земле.
Марисса ушла гордо, с высоко поднятой головой. Словно была уверена, что на поле боя она уже лучшая, что армия в её руках… Но осталась Самаранта, пусть Тэллавар и показал слишком явно, что желает остаться один — и это вызвало у него короткий смешок. Неужто они считают его до такой степени глупым, способным поверить в дешёвый театр с такими плохими актрисами?
Но да. Она подошла ближе и посмотрела на него так, словно зачаровывала, и на мгновение сквозь маску уродства пробилась прежняя красота. Пробилась бы — но Тэллавар умел уничтожать иллюзии ещё задолго до их появления.
— Знаешь, Тэллавар, — она скривилась, но, может быть, это оказалось каким-то подобием улыбки, — когда-то мы играли по одну сторону баррикад. Мы тогда почти любили друг друга, правда? Может быть, только я любила, — она покачала головой. — Как было бы хорошо сейчас хоть какое-то временное перемирие заключить, — она зажмурилась. — Хоть на несколько дней.
Он кивнул. Это не могло быть правдой, конечно же, но сейчас Самаранта, ослеплённая уверенностью в своей иллюзии, подошла ещё ближе и сжала его запястье, словно пыталась удержать на месте. Дышать было трудно, но не от того, что она так прекрасна — Тэллавар вынудил себя улыбнуться широко и искренне, будто бы верил ей. Будто бы мог позволить себе переступить через тонкую черту вражды.