— Ау! Ау! Ау! — она вертелась вокруг собственной оси и громко хохотала, путаясь ещё больше. Перед глазами то белело, то темнело, то всё шло яркими пятнами.
— Я знаю, что вы тут! — кричала Самаранта. — Отзовитесь! Ау! Ау! Ау!
Она содрогнулась и ступила вперёд, уверенно и упрямо. Теперь вокруг были только бесконечные кристаллы, сколько хватало взгляда, а она устала и больше не могла идти.
— Я вас найду! — рассмеялась она, падая на спину, и магия клубилась вокруг неё. — Я вас обязательно найду!
…Она не знала, сколько времени лежала и хохотала. Но знала, что отпустила их непозволительно далеко, а значит, упущенное надо немедленно наверстать. Надо догнать их, найти и убить. Источник привёл её сюда именно для того, чтобы она расправилась с ними, а не для того, чтобы продолжала сходить с ума в своё удовольствие.
Она поднялась на ноги и зажгла шар. Вскинула руку — он взлетел под невидимый потолок, освещая всё вокруг. Сколько глаз хватало, она всё видела беспорядочные колонны, бесконечно длинные и страшные. Видела, как боль постепенно подходила к её сердцу, но отмахивалась от неё.
На боль не было никакого времени. Надо сыграть в игру и победить. Надо уничтожить их, прежде чем они сами её нашли и попытались помешать всем её планам. Это ведь неправильно — то, что они борются. Но источник потерял над ними власть.
Он почти захватил их. Ему помешал Тэллавар — ему надо было ещё каких-то полчаса. И Самаранта чувствовала эту злобу, чувствовала боль голодного, уставшего, опустошённого источника.
Ему было это, несомненно, надо. Ему хотелось победы. Хотелось стать тем, кто однажды поставит все ставки и выиграет в своей личной, неведомой игре, а ему мешали и мешали, никак не давали сосредоточиться на партии.
— Всё будет хорошо, — прошептала она. — Всё обязательно будет хорошо.
Она долго-долго смотрела на огромные колонны, что теперь возвышались вокруг. За ними, в этом безмерно длинном лабиринте, можно было прятаться, а это недопустимо.
Источник давал ей разрешение.
…И она вскинула руку, прошептала заклинание и швырнула волшебным пульсаром в первое же строение, что попалось ей на глаза. Пахнуло дымом, и оно, расколовшись, разлетелось маленькими осколками по всему миру, будто бы вонзаясь в тело.
Самаранта как-то безумно улыбнулась — кровь невидимо расплывалась по земле.
На её руке уже загорался следующий пульсар.
=== Глава шестьдесят первая ===
Рри поправил свою мантию — длинную, почти трёхметровую, бордовую, с меховой подкладкой. На улице, конечно, было жаркое лето, а Кэрнисс почему-то никак не мог избавиться от странного ощущения, что Вирр в нём слишком укоренился, но король должен выглядеть подобающим образом.
— Ваше Величество, — послышалось недовольное из дверного проёма. — Народ опять собрался под дворцом. Очевидно, казнь Сэи Тальмрэ показалась им неубедительной, да и Дарнаэла Второго не вернула.
Рри поднял голову и вздохнул. Поправил сползающую на глаза корону — неудобно же. Он уже который день не мог избавиться от ощущения, что советник Его Величества Дарнаэла Тьеррона проник слишком глубоко в его кожу. Он так долго играл эту глупую роль, что сейчас не мог просто так взять и сбросить этот образ, подобно второй коже. Не получалось — и точка.
— Да? — он поднял голову. — И что? Мне стоит к ним выйти?
Он ведь ведёт себя как настоящий король. Мантия, корона, гордая осанка, уверенный взгляд. Но почему-то этой толпе у дворца больше нравится не красная, под цвет флагов и гербов, одежда, не пятнистый мех подкладок летом, не отстранённый взгляд и сухой правительственный тон. Нет, они предпочитают прыганья с балкона, пьяные песни со стражниками в таверне и весёлые взгляды.
Весь этот список — по вкусу каждой женщины. Ну что ж, Дарнаэл, очевидно, был мужчиной особенным — соблазнял не только дам сердца, а и народы. Вся Элвьента — одна значительная баба, польстившаяся на дешёвый цирк имени Его Величества.
И Рри никак не мог убедить себя в том, что всё это — методы презренные и отвратительные. И что он может лучше. Потому что лучше он не мог.
Что им надо? Твёрдая рука правителя? Нет, им надо, чтобы король был ближе к народу, чтобы с королём было весело. Зачем уметь править армиями, если ты умеешь хорошо шутить?
— Можете выйти, — слуга поставил какой-то поднос прямо на мраморный пол, потому что в тронном зале не осталось стола. — Они обрадуются. Но лучше снимите эту красную тряпку со своих плеч. Его Величество так никогда не выбирался.
— Он боялся выделяться!