— Говорят, что да. Но Мастер говорит, что Зов надо слушать. Так что пойди, проверь, внучек, — женщина скривилась. Никаких тёплых чувств к парню она не питала, в отличие от Дарнаэла Первого, может быть, просто не привыкла ещё — или опасалась чего-то. — Я надеюсь, ты вернёшься не с новостью, что эта девчонка всё-таки что-то натворила.
Рэй не стал слушать, что они говорили потом — это не имело уже никакого значения. Наверное, женщина спрашивала, не поведал ли Дарнаэл ему лишнего — он был уверен в том, что Эрри терзает именно это. Подозрительная, как каждая эрроканка, резкая и упрямая, явно испорченная вечностью — Сэя ему нравилась куда больше, пусть она и была лишь одной из инкарнаций.
Впрочем, не так уж и важно, что о нём думает Эрри. Всё это мнение Шэйран уже успел выслушать не раз из уст Самаранты, Тэзры и родной мамули.
…Трава под ногами колосилась до тех пор, пока он не шикнул мысленно на неё, заставляя расступиться. Эльфы не порадуются, когда на идеальном лугу увидят такие залысины, но зато идти получалось быстрее.
К ущелью он прибыл довольно быстро — не так уж далеко от него они и тренировались с Дарнаэлом, пусть и оставались за холмом. Ни одного взволнованного эльфа Рэй не заметил — они вообще умели пропадать куда-то, когда были так нужны, а сейчас, очевидно, сидели в неизвестном уголке и возмущённо обсуждали, как человеческое дитя варварски нарушило их прекрасные границы и посмело ступить своими грязными ногами на их царственные земли.
Подойти и одёрнуть девушку, решившую покончить жизнь самоубийством в ущелье — нет, зачем? Дарнаэл явно не нормальный эльф, раз переживает о чём-то, кроме остроты собственных ушей и великой гордости. Есть ещё тема жертвоприношений, конечно же, но по этому поводу Рэй как-то не уточнял.
Девушка была не в белом ведьминском платье — не ритуальное самоубийство, уже хорошо, может, мама до такого ещё не дошла, — скорее в дорожном костюме, и что-то в её фигуре показалось ей знакомым.
— Эй! — окликнул он, подойдя уже достаточно близко. — Слушай, я вчера туда смотрел, ничего интересного. Эльфийские кости ты там не рассмотришь, а живых можно увидеть и подальше от опасных мест. Слышишь? Не лезь туда!
Он сомневался в том, что ведьма так уж горела покончить жизнь самоубийством. Он вчера уже стоял на этом краю — и понимал, что основной причиной было скорее желание избавиться от горечи, а потом уже как-то существовать дальше. Он просто пытался выбросить туда собственные чары — понял, что не сможет. Она, наверное, воспоминания.
Кто знает.
Она обернулась — устало как-то, неуверенно, — и замерла. Глаза — Рэй даже отсюда видел, — широко распахнулись, и девушка отступила на шаг назад. Под ногами загремели маленькие камешки и полетели куда-то далеко вниз, а она смешно взмахнула руками, едва ли не провалившись.
Шэйран вскинул руку чисто интуитивно, и воздушный шар — вполне физически ощутимый, — вспыхнул куполом за её спиной, неожиданно сильный и забравший у него добрую половину энергии. Пополнится быстро, но Рэй даже ощутил холод на кончиках пальцев — а через мгновение девушка по инерции врезалась ему в грудь и подняла голову. Посмотрела в глаза.
И как же ему хотелось бы сейчас её не знать.
— Мон?! — он обнял её покрепче — чтобы наверняка, дабы не свалилась в ущелье, пусть то было достаточно далеко. — Ты что тут забыла?
— А ты что забыл на этом свете?! — каким-то обвиняющим тоном воскликнула она. — Ты ж мёртв!
— Мёртв? — поперхнулся он. — А… Ну, да. Конечно. Просто, милая, ты туда свалилась и попала на тот свет. Придурки с крылышками скоро будут, а пока придётся довольствоваться моей компанией, знаешь. Могу предложить высокую траву, плющ и предложить прогуляться со мной в подземелье. Там не вешают нимбы и богиня Эрри не усаживает на тучу, — она и тут не усаживала на самом деле, только ругаться и умела, — но зато можно насладиться прекрасным разговором и не только.
— Твоя мать. Твой отец. Вся твоя страна! Они все уверены, что ты мёртв! — голос Эрри звучал крайне обвиняюще, и она сердито смотрела на Шэйрана. — А ты тут, живой, прохлаждаешься!
— Что? Ну… Разве я не имею права умереть в своё удовольствие? — вспыхнул он. — А должен отчитываться перед своей сумасшедшей страной?
— Я думала, что ты умер!
Он улыбнулся, будто бы в сказанном было что-то смешное, и обнял её покрепче, притягивая к себе.
— Ты волновалась?
Моника — вполне классически для неё, — с силой толкнула его кулаком в грудь, но отпихнуть от себя не сумела, будто бы сил у неё не хватило бы на то, чтобы сдвинуть мужчину с места. Он только заулыбался ещё шире и подался вперёд.