— Я тоже, — выдохнул парень, — весьма сильно за тебя волновался. Рад, что ты тут. Честно.
Моника фыркнула. Она почему-то совершенно не казалась радостной, весёлой и счастливой — только совершала дикие попытки вывернуться из его рук. Вот только они были абсолютно бесполезными — и Лэгаррэ, шипя, обмякла в его руках.
— Я и вправду, — прошептала она, — очень сильно волновалась. Очень, очень сильно. Как ты мог так со мной поступить? Как ты вообще мог со всеми так поступить? Почему все думают, будто бы ты мёртв, а ты расхаживаешь по этому миру, как ни в чём не бывало…
— Но я ж не знал…
— Что тебя огласили мёртвым?
— Да некому было, — надо сказать, удивление совершенно не заставило ему ослабить объятия. — Тэр с тех пор от меня далеко не отходил, а все остальные — кроме Тэллавара, — вроде как не знали.
— А Тэллавар откуда знал?
— Ну, это ж он всадил мне ножик в сердце, — пожал он плечами. — Кинжал. Ну, я думаю, что… — он запнулся. — Не обязательно было рассказывать всему миру — и Тэллавару, что самое главное, — о том, что у него получилось убить меня не до конца. Познакомить тебя с Эрри?
Моника моргнула. Как-то странно, крайне удивлённо, будто бы собиралась задать ещё какой-то вопрос, но почему-то не решилась и теперь просто смотрела на него, отчаянно пытаясь скрыть дикое и неконтролируемое удивление.
— Эрри?
— Богиня Эрри, — Рэй впервые за последние несколько дней улыбнулся действительно искренне. — Ты чего на скалу полезла?
— Я… — она запнулась. Назвать настоящую причину было немного опасно, иную — поймёт же, что выдумывает. — Решила, что без магии мне будет как-то легче. Я просто очень устала.
Шэйран вздохнул. Она вновь вывернулась из его рук — попытка оказалась успешной, — отстранилась и вспомнила о своём проклятом матриархате, который он так сильно ненавидел.
— Ты одна прибыла? — наконец-то поинтересовался он.
— Нет, — покачала головой Моника. — Со мной приехала Мизель. Она внезапно решила, что не может служить Её Величеству после того, как всё рухнуло.
Рэй только хмыкнул, будто и не доверяя её словам, а после потянул её за руку за собой.
— Так ты говоришь, богиня Эрри? — уточнила она ещё раз, хотя бы руку не выдирая из его цепкой хватки. — А…
Рэй так и не ответил — легче было показать.
Они с Моникой добрались до Эрри и Дарнаэла каким-то образом чуточку позже, чем к ним же дошла Мизель — как всегда, поразительно очаровательная, милая девица, способная задурить голову кому угодно и как угодно, в любых условиях и позах.
— Мон! — радостно воскликнула она. — Видишь? Они существуют! Причём… Я никогда не думала, что обе религии верны! Ведь…
Моника, впрочем, казалась не грустной по совершенно другой причине. Теперь же, узрев богиню Эрри, она будто бы смутилась — отступила на несколько шагов от Шэйрана. Теперь ей было до ужаса стыдно — за то, что она посмела оказаться рядом с мужчиной, что позволила ему какую-нибудь вольность, даже если это был Рэй, которого она знала вот уж сколько лет.
Мизель всё радостно говорила что-то — без остановки крутилась вокруг Рэя, обнимала его за плечи, восклицала удивлённо.
Мон окончательно растеряла все осколки своего веселья — теперь долг висел на её шее неподъёмной ношей, и она даже шевельнуться не могла, чтобы попытаться его снять. Железная цепь тянула к земле — может быть, ей не следовало аж так следовать религии?
Её учили. Долго, старательно учили, вбивали в голову, что правильно, а что нет. Ненавидеть мужчин, уважать королеву и обожать Богиню.
Или уважать Богиню и обожать королеву. Порядок, так или иначе, давно уже не имел совершенно никакого значения, даже если ему оное отчаянно пытались придать. И девушка так запуталась, что теперь только вяло отвечала на вопросы.
— Я… — она опять сбросила руку Шэйрана со своего плеча и посмотрела на Эрри — та будто бы и не заметила этой фамильярности с его стороны, но Мон ни в чём не могла быть уверенной. — Мне надо отойти. Подышать свежим воздухом.
Она всегда была такой правильной, такой идеальной — и всё равно не смогла выгрызть эти отвратительные чувства из своей души тогда, когда они только появились.
Неправильно думать о мужчине. Будь он хоть сто раз хорошим, интересным, умным или добрым — она не имеет права даже приближаться к нему, не имеет права любить, не имеет права выходить замуж и заводить детей. Она должна служить своей Богине.
А её Богиня отрицает институт брака и верит в то, что женщины способны существовать как отдельная нация в границах божественной Эрроки.