Он в последний раз поправил корону на своей голове, с которой не желал растворяться и на несколько дней, а после кивнул седовласому звездочёту-советнику, вновь явившемуся к нему.
— Вы готовы, Ваше Величество? Солнце уже скоро будет садиться, так что, нам надо начать церемонию. Ведь вы хотели, чтобы всё произошло на закате.
Рри мотнул головой. Он хотел? Разве? Это звучало довольно странно! В конце концов, он никогда в своей жизни не собирался думать о подобной романтичной ерунде. А вчера, очевидно, он сказал что-то своему пожилому советнику, что отчаянно жаждет узреть закатное солнце в день своей брачной церемонии?
— Готов, — покачал головой он. — И кто же именем Дарнаэла Первого повяжет наши руки?
— Это будет сюрприз, — улыбнулся советник. — Вам обязательно понравится. Вы всё ещё желаете провести открытую церемонию и надеетесь, что на это будет смотреть вся страна?
— Разумеется, — кивнул Рри. — Публичность даст нам возможность сделать всё это максимально законно. И тогда даже если Её Высочество вздумает говорить, что её заставили, у нас будет огромное количество свидетелей того, что выбор она сделала добровольно и в миг бракосочетания сердце её было преисполнено любовью ко своему мужу. Вы подготовили соответствующие брачные клятвы, что будут передавать мне все права на управление её государством и жизнью её?
— Подготовили, — мужчина заправил за ухо седую прядь. — Конечно, в Элвьенте так тоже не принято, а про Эрроку я вообще молчу, но…
— Посмотрите только, что творится! — Кэрнисс закатил глаза. — Женщинам дали слишком много прав, а они пользуются этим излишне ярко. Всё это — глупость! Давно пора избавиться от этого. Пора показать им своё место, как было при старых королях.
Старыми королями считались ещё Флоджи — династия, что была до Тьерронов. Советник нахмурился, поджал губы, но спорить не стал — словно понял, что это не его дело. Рри же весь сгорал от нетерпения — ему страстно хотелось узреть принцессу в свадебном платье, готовой к церемонии и совершенно никакой возможности избежать этого не имеющей. Ему, более того, безумно хотелось настоять на том, чтобы она не смела и шагу ступить без его разрешения — законы не позволяли так сильно повязать вторую половинку узами, но если Эрла продемонстрирует себя как особь неуравновешенная и дикая, то народ обязательно поддержит своего правителя и будет горой за него. А это значило для Рри очень и очень многое; он страстно мечтал о том дне, когда установит абсолютную монархию на всём континенте, уничтожит эту жуткую раздробленность и сделает всё так, как ему будет удобно.
Седой звездочёт — когда ж он запомнит его имя, такое причудливое и странное, что то никак не хотелось откладываться в памяти, — поклонился на прощание и выскользнул за дверь. Король вновь замер у зеркала — ему следовало выходить в окружении стражи, да и народ мог воспринять появление своего правителя достаточно странно, но сейчас опаска ускользнула в сторону и растворилась в пустоте.
Теперь Вирра в нём не было ни капли. Трусливый советник Дарнаэла Второго растворился в воздухе. И Рри не слышал больше немого предупреждения собственного странного предка — в его голове не повторялись слова о проклятии и о том, что этот шрам — будто наказание богов. Обозвать своего короля божеством могли разве что на их сумасшедшем континенте, но он слишком много пережил, чтобы сейчас остановиться. Абсолютная монархия, две объединённые державы — и не имеет значения, на какие жертвы придётся пойти, чтобы всё это действительно было правдой.
Внезапно и собственный внешний вид потерял значение. Рри выпрямился и расправил плечи, а после позволил отвратной бордовой мантии сползти на пол. Так он будет внушать куда больше доверия, ведь и прежний правитель не слишком-то заботился о том, чтобы выглядеть по-королевски.
…Бракосочетание должно было состояться на главной площади — вокруг собралось море народу. Но Кэрнисс не боялся толпы, по крайней мере, та его часть, которая родилась на этот свет, а не была искусственно выкованной из волшебства.
Невесту вывели из дворца под конвоем — король уже стоял в это время у алтаря, выволоченного сюда с огромным трудом, камень, наверное, весил целую тонну. Того, кто повязал бы их судьбы навсегда, ещё не было, но, возможно, неизвестный попросту запаздывал.