Принцесса была и вправду красива. Для того, чтобы с Эррокой нельзя было провести ни единой параллели, её заставили нарядиться во всё такое же алое — пышное платье со шлейфом, казалось, кровавой тенью скользило по земле. Она сама была и вправду очень красивой; неестественно бледная кожа и каштановые кудрявые волосы удачно контрастировали с нарядом, а глаза сияли так, словно она была готова обратить своего будущего мужа в прах.
Она остановилась рядом с Рри, но даже не посмотрела на него — не оценила простого наряда, такого уместного для войны.
— Ещё несколько минут, Ваше Высочество, и от вашей свободы ничего не остаётся.
— Жаль, вы не знали, но король Дарнаэл очень любил розы, особенно тёмные, — отозвалась она. — И Первый, и Второй. Часто использовал их, как сообщение о том, что он скоро вернётся.
— Разве цветы имеют значение?
— Нет, — она покачала головой. — Значение имеют венчальные браслеты.
Рри только усмехнулся. Сегодня ничто — даже надменная принцесса, — не могло испортить ему настроение. Уверенность, которую он излучал, даже заразила толпу — те успокоились и взирали на своего новоявленного короля не как на божество, конечно, но уже с некоторым уважением. Они почти поверили в то, что он и вправду являлся их спасителем.
Пожилой советник остановился на балконе, с которого по обыкновению толкал речи Дарнаэл Второй, и тяжело вздохнул — старость не приносила никому никакой радости.
— Сегодня, — проронил он, — наконец-то наступил тот день, когда эрроканская принцесса должна осчастливить браком элвьентского короля и навеки объединить эти два государства, в далёком прошлом дружные, под эгидой одного правителя. Их бракосочетание свято, и, как обычно, именем Дарнаэла Первого священник обязуется скрепить их судьбы вечными узами, как руки — традиционными венчальными браслетами. И да помолимся мы нашему божеству!
Старик сжал что-то на своей груди — какой-то маленький кулон, — и в почтённом молчании склонил голову. Волосы, теряющие серебристый окрас, спадали ему на глаза, став вдруг длиннее.
Священник встал рядом с алтарём и поднял голову, глядя на народ, будто бы всё это в один миг стало весёлой, забавной игрой.
Последние лучи осветили его лицо — и толпа издала короткий, благоговейный вздох.
— Сегодня, — голос его звучал чуть звонче, из него пропали старческие нотки, — мы изменим нашим традициям. Пусть Его Величество решил, что народ его достоин только того, чтобы таскать тяжеленые алтари, потому что он не может повенчаться в церкви, — пальцы сильнее сжали поручни королевского балкона, и по нему поползли зелёные полосы плюща, доселе мирно обвивавшего лишь одну колонну. — И, как видите, наш бог не сумел устоять перед соблазном самолично посмотреть в глаза того, кто когда-то давно собирался занять его трон, а теперь возродился в такой неумелой форме.
Очень хотелось верить, что иллюзия круглых ушей — благо, волосы позволяли спрятать и острые тоже, — у Дарнаэла Первого продержится до конца выступления.
— Что ж, дети мои, — довольно улыбнулся он. — Я не буду святотатствовать и представляться вашим покойным королём. Может быть, — он издал тяжёлый вздох, — вы даже не поверите в то, что я — бог, сошедший к вам с небес, и скажете, что какому-то священнику просто очень повезло с цветом глаз. Но, несомненно, придворного мага и сына Его Величества Дарнаэла Второго вы узнаете.
Рри как-то неуверенно — будто бы ещё не понимая, о чём идёт речь, — покосился на балкон. Сейчас, можно подумать, и бог не стоял у алтаря — Дарнаэл поспешил набросить капюшон обратно, а народ уже больше не интересовался, существует ли первый из Тьерронов нынче на самом деле.
Пожилого королевского советника им было достаточно.
Разгладились морщины, лицо стало молодым, а тусклые глаза готовящегося умереть от старости человека теперь вновь сияли привычной синевой. Ему нельзя было дать больше двадцати трёх-двадцати четырёх лет и, Эрри их подери, больше на Дарнаэла Второго походил разве что его тёзка, первый король, и то никто не мог дать гарантию, что с нынешнего правителя не рисовали портреты основателя династии.
— Теперь в вашей власти, господин Рри, нет никакого смысла, — Рэй усмехнулся. — В конце концов, вы могли бы просто отправить мне письмо, но раз уж так позаботились о том, чтобы держава была в целости и сохранности, то я должен быть благодарен, верно?
Зелень шипела, будто бы легендарные змеи — казалось, балкон был готов полностью обратиться в поток плюща. Волшебство, как у Дарнаэла Второго — привычное и знакомое его стране, — кипело вокруг молодого непризнанного принца вихрями.