Но там, по ту сторону растворившейся в воздухе границы, стояли его воины. Воины, что пришли мстить за своего короля. И собирать против них отряды, выпускать ведьм и волшебников — само по себе глупость. Он ведь должен жалеть своих людей и желать им победы.
Но во главе всего этого кошмара Кальтэн. Уверенный в том, что так он отомстит за Тэзру, мужчина не отступится до самого конца — Дар помнил своего друга и его отчаянное упрямство, и жалел, что эти воспоминания рухнут так скоро. Он ведь не сможет сохранить его нетронутый, чистый образ надолго. Рано или поздно всё равно поддастся мысли, что Кальтэн просто влюблённый в свою ненаглядную, распрекрасную ведьму безумно — потому что теперь она единственная, кто способен отыскать место в его сердце и разуме. От Фэза осталась только эта одержимость да физическая оболочка. И отчаянное умение вести за собой армию туда, куда она добровольно прежде и ногой бы не ступила.
— Знаете, пожалуй, я поеду один, — вздохнул Дарнаэл.
— Из столицы вам ведь выдали какую-то защиту, — отметил его собеседник.
Только сейчас Дар отметил, что мужчине, наверное, столько же, как и ему — только эти отвратительные условия вынудили его поседеть слишком рано, сгорбиться, съёживаться каждый раз, когда очередная ведьма-повелительница проезжает мимо. Сколько лет должно пройти, чтобы выбить из этих людей рабский дух!
Он всматривался в тусклые зелёные глаза и словно пытался представить себя в таком положении. Безвольным, бессильным, не имеющим шанса проронить несколько слов без воли своей жены. Жены ли? Рабовладелицы скорее, с новыми законами Лиары.
Конечно, тут не все ещё поломались. Двадцати лет слишком мало. Деревушка и без того была матриархальной, а женщины тут немного увлеклись собственным правлением, вот и не вышло ничего доброго. У всего должна быть мера.
Но, вопреки их слабости, вопреки ничтожности этих людей, Дар не мог повести их на верную смерть. Пусть уж умереть самому — но бороться до последнего, — чем потащить в бой тех, кто никогда не был для него предназначен.
Мужчина лишь коротко покачал головой, когда на него вновь, с отчаянной надеждой, воззрились.
— Будьте уверены, армия до вашей деревушки не дойдёт, — он ободряюще улыбнулся. — И я всё же пойду сам. Мой конь уже отдохнул, наверное. Пора в путь.
Они никогда прежде не стояли такой огромной, тесной толпой. Никогда не сбивались в таком количестве к границам; никогда не испытывали такого страха перед войной. Всё это — сама только атмосфера, — была для них чужой. Король — тоже. У них не было того надёжного, понятного, разумного человека, который, помимо дикого Кальтэна, одержимого местью, казалось, за короля, смог бы направить их движение.
Прежде король вёл их вперёд. Новый король предпочитал оставаться в столице, а воины с разбитыми сердцами сами думали, как располагаться, как обустраивать лагерь и когда нападать. И, да видит Первый, никто из них не хотел делать этого на самом деле. Старинная детская игра обратилась для них в жуткую реальность, и отступать теперь было попросту некуда.
— Выступаем сегодня на рассвете, — послышался шепоток. Но солдаты были готовы подчиниться даже ветру; среди них не осталось тех, кто был бы так уж против войны или не готов поддаваться. Сюда пришла более слабая, но более податливая половина элвьентской армии. Половина, которая забыла о том, как дышать, когда им сообщили о смерти короля.
Половина, что должна бы пылать жаждой мести.
Их лагерь больше походил на какой-то огромный муравейник. Вокруг — только одна сплошная зелёная трава, поле и поле — тут они ещё никогда не воевали. Извечно элвьентские земли, с которых начнётся великое объединение континента, чем не замечательная цель, которую должен преследовать каждый король?
Холод и боль — что могло быть хуже?
Кальтэн восседал на лошади впереди войска. Все они — пешие бойцы, слишком мало конной кавалерии, но предводитель должен выделяться хоть как-то. Он и его, очевидно, сын — слишком похожи, такие разбитые и руководимые отнюдь не здравым смыслом.
Тем не менее, солдаты стояли и смотрели на холм — холм, по которому проходила граница. Холм, на котором они собирались увидеть вражескую армию, понять, с кем придётся схлестнуться через несколько минут. Может, часов — если повезёт. От чьей руки погибнут несчастные, кого счастливчики сумеют уничтожить сами. Война — это лишь лотерея, когда воюешь против ведьм.