Впрочем, ведьма стояла ещё минуты три, прежде чем наконец-то устало вздохнула и выскользнула из комнаты во дворце. Не уточнила ни где ей ночевать, ни что они должны делать дальше, и вела себя, будто хозяйка — у Шэйрана это прежде вызвало бы лёгкую улыбку.
Но только не сейчас.
Он старался смотреть на всё, что угодно, только не на Монику — на серые стены комнатушки, в окно, за которым уже постепенно расходились люди… Просто — куда угодно.
— Открой окно, — попросил он Эрлу, остановившуюся там. — Тут и так нечем дышать, а Мон уже вряд ли можно навредить больше, чем есть сейчас.
В его голосе звучало лёгкое раздражение и что-то, что заставляло принцессу чувствовать себя виноватой. Она столько времени не видела своего брата — а теперь оказалась в его глазах едва ли не причиной смерти возлюбленной.
— Может…
— Открой окно, — не дождавшись возражений со стороны Дарнаэла Первого, повторил Рэй. — И поскорее. Мы не могли найти комнату побольше?
Не могли. Эта оказалась самой близкой, маленькое служебное помещение, временно пустовавшее — с кроватью для какого-то слуги, но чистой, с белыми простынями.
Монику тогда уложили на подушки, будто бы умирающую — она потеряла сознание практически мгновенно и доселе не приходила в себя.
Но держалась. Пусть прошло всего три часа — но, по крайней мере, удалось остановить кровотечение, и Шэйран всё ещё верил в то, что сможет её исцелить.
— Дальше справляйтесь сами, — покачал головой Дарнаэл. — Я вряд ли смогу направить твою силу в нужное русло, Рэй, если ты не сделаешь этого сам.
— Хорошо, — кивнул парень, понимая, что и вправду с его могуществом — бессмысленным и глупым сейчас, — ему никто, кроме себя самого, управиться не поможет.
Он пытался отыскать хоть какую-то каплю уверенной, могучей магии в своей душе, но находил лишь сплошные растерзанные ураганами осколки. Волшебство, к которому он почти привык, спало — оно свернулось клубком где-то далеко в подсознании и отказывалось выходить на свободу.
— Эрла, — он посмотрел на сестру, стоило только двери за Даром захлопнуться. — Зачем ты сделала это? Зачем вызвала его на дуэль?
— Ведь вы не могли просто убить его.
Она так и не сняла своё красивое алое платье, но теперь ткань казалась помятой — и на ней были пятна крови, впрочем, незаметные — не так, как на светлом.
Мон.
Кровь — её, несчастной ведьмы, которая не имела ни малейшего отношения к безумной игре короля Дарнаэла, королевы Лиары и двух сумасшедших — Тэллавара и Рри.
— Мы могли, Эрла, — сухо ответил Шэйран. — А ты сделала глупость, когда вообще потянулась к этой перчатке на своей руке!
— Я способна его убить.
— И с чего ты это взяла, дорогая?! — его голос почти сорвался на крик — но одного взгляда на Монику хватило того, чтобы парень вынудил себя говорить тише. Тем не менее, ненависть полыхала в нём, прорываясь сквозь пелену спокойных и привычных фраз. — Ты хоть понимаешь, что такое дуэль? Ты воевала с кем-то? Ты разве умеешь держать меч или шпагу в руках?
Она ничего не ответила, но гордо вскинула голову. В глазах будто бы пылало напоминание о пророчестве — но Рэю о нём говорить нет смысла.
Он всё равно ничего не знает.
— Это мой долг. Мой, — покачала головой Эрла. — А тебе следует разбираться с твоими врагами. Неужели мне и вправду следует напоминать о том, кто на самом деле старательно пытается уничтожить всю нашу семью, Рэй?
Он сжал зубы.
— Смени платье, ты его уже окончательно испортила, — грубо отозвался он. — И ты не отправишься ни на какую дуэль, а останешься тут и попытаешься быть хоть немного полезной, Эрла.
Она, казалось, была готова заплакать — но Шэйран оставался раздражённым и злым. Он будто бы пытался как-то помочь той, кого любил — пусть она никогда и не ответила бы взаимностью — а Эрла лишь мешала. Она всегда, каждый раз ему мешала.
И своим родителям, впрочем, тоже, как и остальным представителям мира сего. Прежде она не чувствовала себя настолько лишней, конечно, но сегодняшний день многое поставил на своё место.
— Я всё равно буду воевать, — упрямо проронила Эрла. — Я всё равно пойду к нему на дуэль и уничтожу его. Иначе и быть не может.
— Ты просто девчонка. Что бы там ни говорили в Эрроке, ты слаба и не способна сражаться с врагами сейчас.
— А ты — жесток, будто…
— Будто наша мама, правда? — его синие глаза вспыхнули злобой. — Смени платье, повторюсь, на что-то более чистое и практичное. И не мешай мне больше, будь добра. Постарайся не натворить глупостей. Можешь полюбоваться на богиню Эрри.