Моника скривилась. Предать свои идеалы было трудно — и она отвернулась, услышав только странный хруст в шее. Вероятно, затекло уже всё тело — настолько плохо Лэгаррэ его чувствовала, — но настроение было прекрасным, солнечным и, на удивление, попросту счастливым. Она давно не сияла изнутри настолько ярко — давно не могла забыть о присутствии богини и о том, что в её жизни вообще есть религия.
— Между прочим, — продолжил Шэйран, — когда мы выиграем эту войну и уймём Тэллавара, Дар обещал убедить Эрри публично выступить и заявить, что боги ходят парами.
— Зачем?!
— Потому что это правда, в конце концов! Нечего куче красивых девушек-ведьм страдать от непорочных зачатий, всё равно всё это враки, — фыркнул Рэй.
Она пыталась смотреть на узор на полу — а потом только поняла, что на самом деле просто слишком уж плохого установил плиты, не мраморные, а попросту каменные. И ничем их не покрыл — это не дворец, а какие-то бесконечные развалины, если судить по столь маленькой и неприятной на вид комнатушке?
И что-то подсказывало Монике, что когда-то в этом месте хранили отнюдь не смертельно раненных, а какие-нибудь мётлы, вёдра и неугодных любовников королевы.
— Шэйран, это не изменит моё мнение относительно религии, — вздохнула Моника. — Всё равно я буду верна своей королеве и…
— Милая, — вздохнул он, — мне всё равно, кому и чему ты там верна. Просто можно отключать этот матриархальный дурдом в твоей голове хоть на время?
Смеяться было больно, но с какой-то стороны приятно. К тому же, в синих глазах Шэйрана сияло такое кошмарное озорство, что Мон просто не могла сдержаться.
— Сволочь ты, — прошептала она, вновь пытаясь сесть, но Рэй упрямо вернул её в прежнее положение — заставляя любоваться на серый, с пятнами чего-то алого и жёлтого потолок. Интересно, что ж тут происходило, если его так окрасили? — Помог бы сесть.
— Тебе нельзя, — вздохнул Рэй.
— Тогда наклонись, — она попыталась отбросить одеяло, но в груди отдавало такой глухой болью, что Мон осознала — разговоры теперь будут удаваться ей куда лучше, чем движения.
— Ты хочешь отвесить мне оплеуху, но не дотягиваешься?
— Именно, — кивнула Лэгаррэ. — Но чтобы убедиться в том, что я хочу сделать, тебе всё-таки придётся склониться.
Рэй послушно подался вперёд — и она, мысленно послав к их же змеям Дарнаэла и Эрри, в которых правды было столько же, сколько и в нынешней вере Моники в пользу матриархата, коснулась его губ, надеясь, что хоть на короткий поцелуй её сил и здоровья хватит.
И плевать, что ей завтра будет очень, очень стыдно, а когда выздоровеет — так вообще ужас. В конце концов, жизнь ей спасла не пресветлая богиня и даже не какая-нибудь ведьма, а этот бездарный колдун-сиротинушка, безалаберный и не способный запомнить элементарную формулу.
=== Глава семидесятая ===
Она стояла посреди леса в гордом одиночестве. Рри не было, и тишина окутала девушку, будто тёплым одеялом. Казалось, отчаянное спокойствие должно было её радовать — но отчего-то на душе было тревожно, и всё, чего хотелось Эрле — поскорее разобраться с этим безумием.
Руки у неё, впрочем, совершенно не дрожали. Уверенности в следующем дне, конечно, тоже совсем не прибавилось, но зато теперь можно было упрямо и уверенно взирать в чужие немигающие глаза — и она знала, что не уронит шпагу.
Она готова к бою. Пусть не так, как следовало, пусть всё это на самом деле со стороны может показаться глупой выдумкой несносной принцессы. Бороться она всё равно будет — хватит прятаться за материнской стеной, за спиной у папы, хватит дрожать от каждого дуновения ветра!
Проклятый поцелуй вновь горел на губах, но зато Эльм за нею точно не пойдёт. На кой она ему нужна, если он жаждет хозяйственную, нормальную девушку, а не сумасшедшую принцессу, что всегда будет рваться воевать?
По правде, сейчас, всматриваясь в ночной лес, Эрла не верила в собственный дар Воительницы. Назвать точную причину этого она не могла, но почему-то периодами казалось, что к этому должна хотя бы лежать душа, разве нет?
Хотя, если б так, то Рэй развивался бы в своей Вархве, а не просиживал там штаны дни напролёт, правда? А сейчас он ровным счётом ничего не умеет.
Равно как и Эрла под чутким матушкиным руководством.
Она закусила губу и попыталась вспомнить о том, что она идёт воевать и обязательно победить. Она всё умеет и всё может, пусть прежде получалось довольно плохо. Она сможет победить каждого врага, что только встанет на её пути, даже если для этого придётся перевернуть весь мир, и вообще, она сильная и уверенная в себе женщина.