Шэйран встал, махнул рукой, подзывая помощников — должен же кто-то помочь доставить Кэора настоящим врачам.
Они и вправду явились быстро — но не те, что там, вдалеке, пытались совладать с потоком людей. Эти солдаты будто бы возникли из-под земли, и взгляд их всё ещё пылал подчинением.
Рэй ослабил нити — насколько мог, — отдавая приказ донести Кэора до дворца. Те поддались — без единой попытки сопротивления, — и парень отвернулся, не в силах смотреть на всё это.
Отец назвал его королём — словно не осталось ни его самого, ни Лиары. Будто бы на самом деле у него было хоть какое-то право на родительский трон и эту огромную страну. Будто бы он мог повторить свой успех. Будто бы…
Будто бы он действительно был сильным.
Опустив голову, пожалуй, не от усталости, а от того, чтобы его не узнавали все подряд, Шэйран медленно побрёл в сторону распахнутых городских врат. Усталость упала на его плечи тяжёлой ношей, и теперь, когда он постепенно осознавал, что же на самом деле случилось, становилось всё страшнее и страшнее от одной мысли о том, что же будет дальше.
Рэй никогда не считал, что имеет на могущество право. Может быть, всё дело было в том, что его к этому приучили, а может, и сам виноват — в любых условиях повелитель рано или поздно станет тем, кем должен. Он же думал, что его судьба — это просто сбежать из-под материнской опеки, получить образование и скрыться подальше от любопытных взглядов и раздражённой Лиары, недоумевающей, откуда у неё вообще мог появиться сын.
К тому же, у королевы была Эрла, её настоящая надежда, дочь, что помогла бы матриархату оставаться незыблемым ещё как минимум одно поколение.
А он оставался лишним.
…Он думал, что войдёт в город с непрерывным потоком людей, но воины, ощутившие однажды на себе мощь его магии, теперь послушно расступались в стороны. Шэйран ускорил шаг, надеясь, что не привлечёт постороннее внимание — со всем этим ещё надо было смириться.
Спасало то, что столицу Эрроки он знал слишком хорошо, дабы в ней заблудиться. Скользнул в привычно тихий переулок, по знакомым улочкам вышел к высокому забору — но что молодому парню перелезть через подобное препятствие?
Спрыгнул в сад, чувствуя, как несмелые лучи закатного солнца согревают кожу, и вдохнул запах свежей зелени.
Здесь не было того отвратительного аромата крови, преследовавшего его за границами города. Казалось, во дворец смерть не проникла, вопреки тому, что многих раненных завезли именно сюда.
И ему, наверное, следовало бы присоединиться к лекарям. По крайней мере, если у него не получится залечить все те ранения, то можно будет поделиться собственной силой с уставшими ведьмами, помочь их хотя бы так. Но Рэй всё уговаривал себя — ещё несколько минут свободы. Секунда-вторая на то, чтобы расслабиться и позволить себе вдохнуть аромат свободы.
Где-то впереди мелькнула незнакомая берёза — серебром зашелестели листья. Обычно они редко росли в Эрроке, тем более, такие высокие и красивые, и Рэй не помнил, чтобы в прошлый раз, ещё когда они только-только оказались в столице, видел это дерево.
Он уже шагнул было в её сторону — но инстинктивно обернулся.
…Тэллавара узнать было трудно. Больше не было морщинистой кожи, не было усталых жёлтых глаз. Он не походил на выцветшую картину в старой раме.
Ему можно было дать не больше тридцати лет. Молодой, сильный, подтянутый, с русыми волосами, сверкающими на солнце, со светло-карими глазами, так и излучавшими мощь и уверенность.
Рэй, может быть, и не чувствовал бы никакой опасности с его стороны — но он помнил, что было тогда. Помнил, как отвратительное лезвие впилось ему в сердце, как ломались позвонки и невероятная боль прорезала всё тело насквозь.
Ему столько времени после этого хотелось умереть, что теперь вопрос жизни был принципиальным — он не мог в этом уступить проклятому магу.
— Здравствуй, Шэйран, — зажигая пульсар на раскрытой ладони, промолвил Тэллавар. — А я уж думал, что ты умер.
— Как видишь, твои старания оказались совершенно бесполезными.
Гартро рассмеялся, так слабо и глухо, что Рэй даже не расслышал толком этого отвратительного, отчего-то такого неприятного звука.