Минус один.
Пока кто-то там выл на полу о своих сломанных пальцах, Рэй окончательно разочаровался в собственном волшебстве. Руки действовали как-то надёжнее. По крайней мере, следующий получил уже кулаком.
Кэор за спиной опасливо накренился, а после свалился на пол уже от чрезмерного количества употреблённого алкоголя.
О маге моментально забыли. Уцелевшая четвёрка обозлённой стражи бросилась к повалившемуся парню, не разбирая, чем и куда бьёт, и вряд ли их мог бы остановить простой крик или даже удар.
Шэйран отреагировал скорее интуитивно, тоже врываясь в толпу, а после «Две берёзы» потряс громкий взрыв.
…Результат был живописным. По одному из стражников сиротливо пробегался язычок пламени, стремительно выписывающий на нём будущий ожог. Второго оплело какими-то побегами, вероятно, вазон решил стремительно взрасти и прорасти прямо сквозь него.
Лица ещё двух было рассмотреть нереально — но вот ноги из завала стульев торчали вполне живописно.
Сапог повис на люстре.
Шэйрану казалось, что его вывернули наизнанку. Один желающий, и можно даже не сомневаться в том, что мага тут же прирежут.
Но, увы, все желающие валялись по углам.
Кэор тоже не казался особо живеньким.
Впрочем, Рэй стражников недооценил. Они всё-таки решились напасть ещё раз, вытянули осторожно мечи и двинулись на него так неспешно, словно загоняли волка в угол или в волчью яму.
Тот не пытался метаться, но знал, что максимум, на что он способен — это вырастить проклятый вазон ещё сантиметров на двадцать. Физически сил тоже не осталось, пальцы едва сгибались, не говоря уже о магии — он и так воспользовался заклинанием куда сильнее, чем следовало.
Один стражник уже прижал было меч к горлу и вот-вот готовился провести им, чтобы ненавистный маг если не подох, то хотя бы серьёзно пострадал, но почему-то остановился. Глаза его расширились от удивления, а по рукам проползли знакомые веточки плюща.
Но Шэйран был готов поклясться в том, что в живую зелёную статую превратил врага не он. По крайней мере, если б так расстарался, то давно уже лежал бы тут мёртвой зелёной статуей, в простонародье — банальным трупом.
Он нехотя обернулся, впрочем, вместе со всей таверной, и в дверном проёме узрел короля.
— Ну что, драгоценные, — Дарнаэл взвесил в руке свою шпагу, обманчиво тонкую против двуручного меча, — есть желающие подраться со мной, или я могу соскребать кости своего племянника с пола без особого вмешательства?
Сдавленный стон Кэора подтвердил, что особого сопротивления со стороны зала не последует.
…Марта оказалась хрупкой девушкой лет двадцати со злым, колючим, преисполненным ненависти взглядом. Госпожа Торрэсса променяла дорогостоящие платья на вполне простое, потому что зарплата стражника не предусматривает ежедневный поход к швее, а её кожа стала какой-то мертвенной. Волосы были светлого оттенка, но до конца назвать её блондинкой всё же не получалось — скорее уж что-то серое, пепельное, смешанное с цветом пшеницы.
Со всем этим резко контрастировали насыщенно-карие глаза и тёмные брови, впрочем, настолько тонкие, что сама королева Лиара могла позавидовать их форме — но вряд ли сделала бы это. Длинные худые пальцы теперь были отнюдь не в идеальном состоянии, девушке явно приходилось хотя бы периодически что-то делать, и нельзя было сказать, что она получала от этого удовольствие.
Она отшвырнула тряпку, которой протирала стол, в сторону, и та теперь бесформенной грудой старой формы Кэора валялась в углу.
Шэйран девушке представляться не стал, мужа и короля она узнала и так. Кэор был в откровенно плачевном состоянии, но к утру обещал поправиться, и Дарнаэл косился на племянника не слишком-то уверенно, словно предполагая, на сколько дней ему давать отпуск.
— Ох, Ваше Величество! — Марта успешно проигнорировала мага и так мило улыбнулась королю, что Шэйрана почти перекосило. — Благодарствую, что привели этого… этого…
Найти достойную характеристику для Кэора она так и не смогла, только посмотрела на него с таким презрением, словно собиралась прямо сейчас, как только мужчины уйдут, и она останется с супругом наедине, пронзить вилкой и добить до смерти.
— Не стоит, Марта, — взгляд короля Дарнаэла казался грустным. Он устало — кажется, всего лишь делал вид, — опустился на предложенный стул и посмотрел на дражайшего родственника, откровенно поражаясь тому, как Кэор мог натворить подобные глупости.
…Стража как-то при виде короля растеряла весь свой пыл, оружие быстренько сдала и сама уплатила положенную ей долю разбитого, но инцидент нельзя было назвать исчерпанным. Кэору как минимум раза три тяжёлым сапогом заехали в живот, и раз в десять больше — по иным частям тела. Дарнаэл не просто разозлился — складывалось такое впечатление, что он собирался растерзать каждого, кто только посмел устроить драку. Впрочем, в результате большинство присутствующих всё же обошлось испугом, хотя король и приказал завтра же каждому прибыть к нему — вероятно, за выговором, а то и понижением.