Не следовало спрашивать о том, кто сбежал, и так понятно — драгоценная принцесса Эрла.
— К Лиаре, быстро! — прикрикнула Высшая Ведьма на Монику. — Давай, скорее, чтобы только Королева тебя не пришибла…
Девушка содрогнулась, но сопротивляться не стала, приказ есть приказ.
Она повернулась к двери, но не сделала ни шагу. Она и так увидела королеву — та, бледная, словно стена, остановилась в проёме, оставшемся после снятия заклинаний, и теперь, бледная и уставшая, отчаянно пыталась себя успокоить.
— О Богиня! — прошептала Лиара. — Пропала. Моя дочь! Пропала!
Она не потеряла сознание и даже не стала кричать, не отреагировала никак, только побледнела немного, словно случилось что-то пусть из ряда вон выходящее, но всё же не настолько плохое, как можно подумать.
Она словно вдруг решила, что это может быть полезным, и во взгляде мелькнуло что-то любопытное, заинтересованность какая-то, удивительная, почти жуткая.
— Обыщите тут всё, — выдавила она из себя. — Проверьте сад. Её могли украсть! Её могли украсть! — она повторяла это раз за разом. — Моника… После осмотра заглянешь в тронный зал. Нам надо будет поговорить. А ты, Тэзра… Ты знаешь, должна отследить все посторонние вмешательства в магическое полотно, ты поняла меня?
— Поняла, — сухо ответила Высшая Ведьма, хотя почему-то Монике показалось, что она не пышет радостью от выполнения этого отвратительного задания.
Потому что не факт, что это будет настоящим ответом на вопрос Лиары.
В тронном зале было удивительно тихо. Королева Лиара не выдала своего беспокойства, но отчаянная немота замка свидетельствовала о том, что о принцессе Эрле думал каждый подданный Эрроки.
Моника не утруждала себя попытками постучать в дверь, она попросту миновала стражу, такую же тихую, как и всё остальное, и склонилась перед королевой.
Лиара застыла у окна. Её платье, небесно-голубое, как и флаг родной страны, развевалось на ветру, врывающемуся в зал короткими потоками. Она сама походила на изваяние — даже не шевельнулась, когда услышала, что к ней подошли, а кожа излучала странное сияние. Можно подумать, пять дней, которые она отвела короткому заключению Эрлы, стали последними днями жизни королевы. Теперь белоснежная кожа даже отражала свет, и складывалось впечатление, что женщина светилась изнутри.
Моника могла бы внимать этому очень долго, но короткий блик света почему-то разрушил сияющую пелену, и Лиара превратилась в обыкновенную женщину, от которой попросту сбежала её родная дочь.
Это вызвало у неё короткий, едва слышный смешок — Эрлу, конечно же, похитили, но Лэгаррэ почему-то казалось, что принцесса была не совсем против. В Эрроке трудно жить, королеву Лиару почти невозможно перетерпеть, и всё это сплеталось в одинаковый поток сплошного возмущения и бессмысленных возражений.
Она попыталась успокоиться. Это вызывало глупое желание сбежать, но Её Величество всё никак не могла уделить хотя бы капельку внимания молодой ведьме — и только спустя несколько минут величаво оглянулась, посмотрев на девушку так, словно это она была виновата в пропаже Эрлы.
— Моника, — Лиара коротко склонила голову. — Очень рада, что ты явилась всё-таки исполнить моё поручение.
— Вся моя жизнь — служение вам, — покорно отозвалась Лэгаррэ, вот только почему-то вновь утонуть в чарах королевы не вышло. — Вы говорили, что есть поручение для меня, и я поспешила…
— Да, ты всё сделала верно, — кивнула женщина, отбрасывая рыжую прядь в сторону. Казалось, собственные волосы мешали королеве смотреть на подданных, то и дело ссыпаясь на её лицо неудержимым потоком, и периодами Лиару это действительно раздражало. — У меня будет для тебя одно довольно… щекотливое задание. Уверена, ты справишься.
Моника продолжала почтительно смотреть на неё, хотя в душе что-то трусливо дрогнуло. Она так и не смогла понять, что именно, но Лиара всегда оставалась достаточно загадочной, чтобы никто не мог проникнуть в её мысли или понять их течение.
— Мне нужен кто-то при дворе Дарнаэла Второго, — королева подошла ближе, и её золотые глаза словно попытались поглотить Монику. — Я подозреваю, что виновен он. Моя дочь не могла просто так взять и уйти, она — совершенно не такой непослушный ребёнок, как можно было бы подумать.
Моника послушно склонила голову. Конечно, она выполнит всё, что ей прикажут, конечно, отправится туда, куда скажет королева Эрроки.