Нет, всё то, что между ними происходило, всё-таки не было лишено той самой отвратительной логики, что периодически так сильно пугала Эрлу собственной ярой определённостью.
Снаружи послышался треск. Эльм не обратил на него никакого внимания, будто бы и ждал чего-то подобного, а очень зря — через мгновение в узкую даже для двоих пещеру ввалилась, считай, целая шайка.
…Эрла как-то отстранённо подумала, что с разбойниками, даже с такой кучей — сколько их, семеро? — можно договориться быстрее, чем с Эльмом. И, может быть, накормят её тоже получше, и головой охотнее рискнут, потому что деньги короля Дарнаэла будут греть им душу больше, чем какое-то политическое убежище, по предопределению довольно шаткое.
В любом случае, она могла выкрутиться.
Пёстрая толпа не понравилась с первого взгляда. Странные какие-то, дёрганные, с отдалённой страстью к ненависти и попытками убивать людей, довольно оборванные, но в тот же момент слишком яркие для того, чтобы быть простыми разбойниками.
А потом вспомнила о том, где их видела в последний раз — когда экс-короля маленького царства, считай, точки на карте, приволочил вот этот главарь в столицу. Презренные, как и все мужчины, но, в отличие от того правителя, их отпустили, ещё и денег досыпали — нет, королева Лиара не пользовалась их услугами, но вот они с радостью принимали обещанную награду.
Того человека повесили.
Публично.
Эльм, вероятно, тоже узнал, но его спокойствие не пошатнулось. Он поднялся на ноги, выпрямился и пристально посмотрел на незваных гостей, будто бы планировал сказать что-то, но вот умолк.
Светлые волосы оказались выгодно длинными — скрывали и колющие зелёные глаза, и острые скулы, и даже характерные брови, разлетевшиеся в стороны, словно подчёркивающие неприятный коршуний — даже не орлиный, — взгляд.
Эрла отступила в тень пещеры. Ей ничего не будет, но королева — она ищет, и найдёт, а их семеро.
Эльм — один.
— Вам чего? — грубо, со странным горским говорком, свойственным Ламаде, спросил он. — Хэй, денег?
Главарь как-то странно покосился на него, будто бы пытаясь определить, кто это.
— А поделитесь? — в его словах та самая грубость чувствовалась более резко, слова он противно тянул, словно пытался стать на одну ногу с дворянином. Эльм, напротив, выкрикивал их, словно та ворона, отрывисто — Ламада вообще не славилась красотами речи.
— Хэй, почему нет? — фыркнул он. О слова, казалось, можно было порезаться. — А чего вам ещё надо?
Разбойники переглянулись. Зачем терять кровь и силы, если тут и так предлагают — разве двое против семерых справятся? Смысла возражать не было, а какая ещё может быть польза?
— Пещерка, — хохотнул главарь. Остальные молчали, будто были немы — да и зачем, за них и так скажут, их не обидят.
— Ну, пещерка так пещерка. По добру, да и разошлись, м? — Эльм добрался до лошади, отвязал мешочек с деньгами. — Поймаете?
— Э! — главарь сделал шаг вперёд. — Неси сюда.
Эльм скривился, что-то злое в зелёных глазах сменилось пустым раздражением, и он подошёл ближе, протягивая кошель.
— Что есть, — криво усмехнулся он.
— Коня?
Марсан кривовато усмехнулся, тряхнул головой, и светлая прядь шрамом пересекла лицо, скрывая от лишних взглядов.
— Этого паскудника? Ну, берите, — фыркнул он. — Нам не жаль.
Они покосились на лук, но тот не был ни богато украшен, ни хорошо отлажен, а любимое оружие — не то, чем торгуют. Наглость, впрочем, возрастала до невероятной степени — главарь было двинулся к коняшке, но по пути отметил Эрлу, посмотрел тоже орлиным, типично горским взглядом, протянул шершавую и покрытую шрамами руку.
— А девку? — осклабились они. — Знаешь, как трудно отыскать в горах хорошенькую девку?
Эльм скривился. Делиться Эрлой было глупо, если он собирался спасти шкуры их обоих, но если только свою…
Принцессе хотелось верить в то, что он не станет этого делать. Вспомнит о здравом смысле, всё-таки не решится продать её, как разменный товар.
— А берите, — пожал плечами он. — На кой она мне, без лошади и без денег, м?
Горский акцент сбивался на дворянскую чистую речь, но они ничего не заметили. Кто-то коснулся-таки руки Эрлы, и прикосновение огрубевших пальцев вызвало нервную дрожь.
Высшая и Воин.
Чёрт возьми, почему она не умеет нормально колдовать, раз уж ей предназначена такая великая, по вере матушки, судьба?!
Эльм хмуро двинулся в сторону выхода, где сбились шесть разбойников — с оружием, с оскалами и предвкушением, написанном на лицах. Эрла рванулась, но проклятые пальцы сжимали запястье.