Свободный от чар Лиары, он, идиот, её полюбил.
— Высшая и Воин, — упрямо ответил портрет, словно мог что-то слышать, но мужчина только молча покачал головой.
Она неправильно всё истолковала.
Как Эльм успел откинуть голову назад — она понятия не имела. Стрела впилась в лоб тому, кто стоял за ним, и он свалился замертво с предсмертным хрипом. Эрла растерянно опустила лук, сама не зная, как рискнула и как смогла выстрелить. На неё моментально набросились — словно те коршуны, они рванулись вперёд, отчаянно пытаясь схватить и растерзать.
Марсан не остался в долгу. Выхватив стрелу, он ударил в горло первого, кто только подвернулся под руку, и тот захрипел, пытаясь оттолкнуть врага. Стрела пробила шею, и её острие от нечеловеческого порыва почти что вырвалось на свободу, но Эльм рванул назад, с она застряла в горле.
Эрла даже не поняла, когда ей скрутили руки. Выживших осталось трое — она даже не поняла, когда Эльм успел прикончить ещё одного, да и теперь был вооружён, но от этого легче не стало.
Она не умела бороться. Но колдовать получалось ещё хуже. По крайней мере, визуально.
Эрла только уцепилась в руку с ножом, отчаянно сжимая чужое запястье. Можно было бы и зубами вгрызться, но почему-то от одной мысли об этом стало до такой степени противно, что она и не рискнула.
Девушка вывернулась, чувствуя, что нож полоснул по плечу, и едва сдержала новоявленный приступ кашля. Держали её крепко, лук затерялся где-то в глубине пещеры, а Эльм сжимал в руках кинжал.
— Брось оружие, парень. Нам ничего не стоит её прирезать, — мужчина осклабился. Ряд зубов — гнилых и золотых, — сверкнул в пелене солнца.
Эльм так и не положил кинжал.
— Брось нож! — прикрикнул кто-то. По шее сбежала тонкая струйка крови, но Эрла как-то отдалённо поймала себя на мысли, что у того, кто держал её, столько порезов и столько участков голой кожи.
Три взрослых мужчины — а держали её вместе.
Эльм отшвырнул его в сторону, с ненавистью глядя на шайку. Двое отступили в стороны, явно планируя схватить и мужчину тоже.
Хороша награда.
— А за твою голову, девка, оглашена награда? — с кривоватой усмешкой уточнил разбойник. — Или тебя лучше сразу пустить по рукам? А потом головку отрежем и принесём королеве на тарелочке. Она обрадуется, какая ж ещё шваль будет таскаться с врагом короны… Или лучше потащить к Дарнаэлу? Может быть, ты ему больше придёшься по вкусу?
— Мою голову? — прохрипела Эрла. — А вы попытайтесь. Что мама, что папа одинаково отсыплют вам раскалённой меди в глотки. Голова принцессы, эка роскошь!
И она всё-таки вгрызлась зубами в запястье своего врага.
Тот зашипел, издав парочку непечатных слов, но это больше не имело значения. Ранка коснулась струйки крови, что стекала по шее Эрлы, и магия ринулась по бордовой жидкости — даже капли при таком близком контакте хватило бы.
Её магия не так уж и слаба. Но она плохо передаётся, и взгляда, даже прикосновения недостаточно.
А вот кровосмешения — более чем.
Разбойник разжал руки. Он замер, ладонь как-то запросто отпустила её шею, рука скользнула к груди, но обвисла безвольной плетью — сопротивляться смысла не было. Эрла вовремя выхватила нож из его пальцев, и разбойник изваянием застыл за спиной. Магия почти утихла, ещё мгновение — и он вырвется из-под контроля.
Эльм бросился в сторону, уклоняясь от грубого удара коротким кинжалом, а после подхватил оружие, свалившееся на пол, ударяя врага в горло.
Второй зашёл со спины, попытался обхватить парня руками, но тот вовремя ударил его локтём в солнечное сплетение, отбросил почти к спине. Послышался хруст костей.
— Умри, — едва слышно прошептала девушка, но магия не срабатывала.
Высшая и Воин.
Магия и Оружие.
Выбора не оставалось. И она с силой, невиданной для хрупких девичьих рук, вогнала нож в сердце разбойника.
Он в последний раз дёрнулся, пелена волшебства свалилась к ногам, а после захрипел и рухнул на землю. Всё закончилось. Осталось только двое.
Она и её спутник.
Эрла осела на пол пещеры, зажмурилась, стараясь в узком проходе не замечать ни единого трупа. Воздух пропах медью — кровь разлилась лужами, — но совсем скоро к ароматам примешается и легко отличимый трупный запах.
Конь наконец-то сумел сорваться с привязи, а после с величавой поступью, словно тут не было резни, направился к выходу. Эльм не стал проявлять брезгливость — им нужны были деньги, даже в горах.
Он отобрал и свой мешочек, и кошель с награбленным — у остальных не оказалось и гроша, кассой заведовал главарь, судя по всему.