Шэйран равнодушно пожал плечами. Сейчас великое могущество и всё в том же роде звучало заманчиво, но ему этого не хотелось — напротив, парень с радостью оказался бы где-то в спокойном месте, где никто не догадывается о его даре, о том, что он вообще способен на колдовство.
Так или иначе, ему не хотелось этого шума.
— Вам надо к королю. Там и расскажете Его Величеству всё, что думаете о резервах придворных магов и так далее, — Шэйран вытащил из кошеля деньги, положенные на прокормку Тэллавара — недельный запас мужчина истратил за один обед, но Рэй расплачиваться своими не планировал. Всё равно нечем.
Раздражение накатывало волнами. Парню хотелось поскорее покончить с этим разговором — и он махнул было рукой служанке, чтобы та поскорее забрала деньги, а после с подозрительной ясностью ощутил, что в спину упирается нечто явно схожее с револьвером.
— День добрый, господин маг, — поприветствовал его разжалованный праздник. — Садитесь, что же вы. Будем сводить счёты.
Погода на улице была — что надо. Солнце светило достаточно сильно, чтобы можно было нежиться под его лучами, но не так, что превращаешься в засушенный сухарь от первого соприкосновения с ним. К тому же, на небе — ни единой тучки, и народ высыпал на улицу, занимаясь своими срочными и не очень делами.
Дарнаэл вышел на балкон на первом этаже и вдохнул чистый, свежий воздух. После душного тронного зала тут было и вовсе прекрасно, и он закрыл глаза, наслаждаясь дуновениями ветра.
За спиной послышались настойчивые шаги. Тьеррон даже не оглянулся — сегодня ему не хотелось обращать внимание на назойливых подданных.
— Ваше Величество!
Неприятный голос Вирра за спиной свидетельствовал о том, что царские дела не ждали, но Дарнаэл позволил себе сделать вид, что ничего не услышал.
— Ваше Величество!
— Ну чего тебе? — досадливо скривился мужчина. — Чего ты хочешь… Вирр! Это что за ограбленная лисья нора у тебя в руках?!
— Это ваша мантия, — Кэрнисс протянул королю нечто длинное, пушистое внутри и красное снаружи. В подбитую лисьей шерстью мантию можно было заворачиваться в мороз, причём при этом следовало надеть на себя разве что нижнее бельё — иначе поджаришься. Как южанин, Дарнаэл обычно мёрз холодными зимами, но с позорищем, которое оказалось ещё и королевским атрибутом, ему это явно не грозило.
Вирр с явным облегчением повесил отвратительную вещь Тьеррону на плечи. Дару показалось, что пот с него полился моментально — причём ручьями.
— Ты сдурел, что ли? — мантия весила по меньшей мере центнер. Дарнаэл с лёгкостью подхватывал на руки свою драгоценную возлюбленную, а Лиара была далеко не пушинкой — но вот царедворский наряд на вытянутых руках удержать не смог уж точно. Если измерять в королевах соседнего государства, то проклятая мантия весила по меньшей мере три Лиары или две с половиной Даллы.
— Вам положено это носить, — заявил Вирр, одёргивая лисьи хвосты, прицепленные к концу мантии.
Шлейф оказался непомерно длинным. Тянулся он до тронного зала, то есть, метра на три, и Дарнаэл живо представил, как обрадуется его лошадь, узрев на себе не одного худого короля, а минимум четверых.
— Когда меня будут хоронить, заверните в это моё бренное тело, — сердито отозвался он, — а гроб поручите нести врагам королевства. Их придавит насмерть, и мой сын будет править долго и счастливо!
— Сын? — моментально оживился Вирр.
Дарнаэлу даже не понадобилось выкручиваться — он попросту не успел. Вероятно, пресловутые «Две берёзы» полным составом решили спасать любимого короля от каверзных вопросов.