— Да тебе было плевать, кого выставить против него, — резко повела плечами Лиара. — Тебе было бы плевать, если б он был настоящим отцом Шэйрана. Моих детей ты рассматриваешь, как ценный сосуд с магией. В конце концов, ты даже… — она отмахнулась. — Чёрт с тобой. Иди. Спасибо я должна сказать Богине Эрри, что она ниспослала мне Дарнаэла в качестве противника Ламира, что дядюшка слишком глупо поступил, намазав меч ядом, что, в конце концов, первая брачная ночь моя состоялась не с пятидесятилетним родственником, а с Даром. Но в этом нет ни капельки твоего труда! Ты хотела трон, даже если я возглавляла бы страну формально, разве нет?
Лиара шумно выдохнула воздух. Иногда ей казалось, что она любила мать больше всего на свете, иногда — что именно та виновата во всех её несчастьях. Разве не Далла отдалила её от Дарнаэла, разве не благодаря ей Элвьента и Эррока до сих пор не одна страна? Ведь могло бы быть настолько проще…
Она покачала головой. Ничего не могло. Всё, что должно случиться, уже случилось.
— Знаешь, дочь моя, ты ещё одумаешься, но может быть уже поздно. Я бы на твоём месте так просто не отбрасывала мою помощь, — протянула Далла. — Ни за что на свете, солнце моё.
— Иди, мама. Я справлюсь сама, — Лиара сжала тонкими пальцами подоконник, словно пытаясь его раскрошить.
Далла вздохнула. С таким подходом они точно ничего не достигнут, даже не успеют пошевелиться, как Дарнаэл раскопает-таки артефакты атаки и подомнёт Эрроку под себя.
Кто-то должен объединить страны. И если Лиара не сможет этого сделать, то она воспользуется своим последним козырем.
Шэйран сможет.
…Далла едва смогла добраться до своей комнаты. Старость постепенно подкосила её, сделала бесцветной и пустой, но ведь она ещё могла сражаться, у неё были силы. Так или иначе, они таились в знаниях — и она вытащит на свободу своё могущество.
Королева не делала этого очень давно. Она знала, что превращения старят постоянное тело, так что удерживалась от использования второй ипостаси, но если у неё не осталось выбора, то придётся рискнуть.
Далла дрожащими пальцами вытащила маленький, невзрачный предмет из тайника, такого же серого, как и вся её комната, опустевшая изнутри за долгие годы жизни. Он больше всего походил на банальный камень с морского берега, не драгоценный, а такой, которых на свете море, хотя и был обёрнут тонкой полосой то ли закостеневшей травы, то ли особой ракушкой — трудно было разобрать.
Она пробежалась пальцами по ободку, всё ещё взвешивая все «за» и «против». Стоит ли рискнуть? С одной стороны, это было необходимо, с другой… Ещё несколько принятий второй ипостаси, и сможет ли она ходить в первой? Хорошо тем, у кого это первородный дар, но ведь она пользуется артефактом! Даже тот человек, у которого подобное происходит само собой, не способен до конца остановить ускорение старения одной из частиц своего «Я», а как только она изменится, то крышу сорвёт окончательно.
Но Далла больше не могла терпеть свою старость. Она пробормотала заветное заклинание и наконец-то закончила долгий путь коротким росчерком ногтя по ободку.
Полыхнуло — чрезмерно ярко, как на такое маленькое помещение. Свет сорвался с поверхности камешка и отбился от четырёх маленьких зеркал, расставленных в подходящих местах в комнате.
Магические лучи завертелись в сплошной круговерти, сплетаясь в одно целое, а после раскрылись огромным цветком по центру, пронизывая Даллу насквозь.
Она запрокинула голову, позволяя волшебству проникнуть под кожу. Казалось, что тело выворачивалось наизнанку — вот и ещё один недостаток того, что она вынуждена пользоваться артефактом.
Будь это природным даром, то могла бы безболезненно, даже для себя самой незаметно обращаться.
Но в том и проблема, разве нет?
…Больше разумные мысли в голову не стучались. Вспыхнуло в последний раз, по комнате пронёсся потусторонний ветерок, а после всё стихло, будто бы тут никогда никто не колдовал.
Как её зовут?
Кто она такая?
Далла Первая Эрроканская… Нет. Седая, сероглазая старуха осталась за границами сознания; от неё были только мелкие отголоски да время, отведённое артефактом.
Лиррэ сжала маленький камешек в руке. На сей раз её свобода продлится чуть дольше, пока старухе не надоест сидеть там, на границах сознания. Она высвободила свою магию и устало улыбнулась — личность сидела как влитая, и казалось, что новое тело способно на то, на что Далла не решилась бы и в молодости.
Она подошла к огромному, во весь рост, зеркалу, и призывно улыбнулась собственному отражению.
Белая, будто фарфоровая кожа. Чёрные длинные волосы, что мягко стелились по плечам. Чёрные, обсидиановые глаза.