Мне конец. Я не знал сколько еще протяну, мечтая о новой медсестре.
Она посмотрела на мое лицо, ища признаки боли, но я больше не вздрагивал. В последний раз это вышло случайно. Вы не чувствуете боль, если уже мертвы, а я перестал существовать десять лет назад.
В большинстве своем драки, в которые я ввязывался, были несущественными. Просто попытка показать всем, что я могу постоять за себя. Я ненавидел драться. И все, что с этим связано. Парни ожесточенно боролись, нанося мне удары, когда я давал им шанс, но я их не чувствовал. Я испытывал эмоции только в присутствии Лайлы. Возможно поэтому я так пристрастился к ней.
Она словно наркотик. Я был под кайфом от нее, и каждый день мне требовалась новая доза. Закрыв глаза, я вдохнул ее аромат и услышал нытье Причарда — заключенного, с которым я подрался.
— Этот ублюдок сломал мне нос, Док! — прокричал он.
Я усмехнулся про себя, когда Лайла отвернулась выкинуть окровавленную марлю в специальный контейнер для медицинских отходов. Этот болтливый паршивец заслужил это. Стоило дважды подумать, прежде чем напасть на меня. Я не виноват в том, что он узнал, что его жена трахается с другим, и ему следовало догадаться, что ему не сойдет с рук то, что он решил выместить гнев на человеке, стоящим перед ним в очереди.
Она вернулась к постели с доктором, который, осмотрев мои раны, сообщил офицерам, что меня можно вернуть в камеру.
Черт, спасибо. Снова удалось избежать изолятора. Я знал, что шансы ничтожны.
Офицеры, подтолкнув меня, выпроводили из госпиталя. Позади шумно закрылись двери, и мы направились вниз по коридору в сторону камер.
— Черт, мужик, она сегодня выглядела очень сексуально. Ее задница молит о моем члене. Я хотел бы нагнуть ее и показать, на что способен настоящий мужчина, — сказа офицер Паркс, как будто я глухой и не могу его слышать.
Он наклонился и поправил свои яйца. У меня все скрутило от гнева и отвращения.
— И не говори, — согласился офицер Стоун. — Хочу засунуть член ей в горло и трахнуть эту сучку. Клянусь, если я только наткнусь на нее в одиночестве, в каком-нибудь укромном месте... — Он усмехнулся. — Там, где никто не услышит ее криков.
Этого оказалось достаточно.
Мое лицо вытянулось, и гнев, кипевший во мне, выплеснулся. Он поглотил меня, мчась по венам, как раскаленная лава, нагревая их до предела.
Однажды медсестра обвинила офицера Стоуна в изнасиловании, но ничего не произошло. Вместо этого она потеряла работу, и никто ее больше не видел.
Когда я представил, что подобное случится с Лайлой, я почувствовал, что теряю контроль. Тело начало сотрясаться и, даже не осознавая, я натянул сдерживающие меня оковы.
— Я думаю, нам надо трахнуть ее вдвоем. Никто ей не поверит, если мы скажем, что она лжет.
Они рассмеялись, и я потерял рассудок.
Комната вокруг исчезла, и все, что я видел — красный. Рыча, я повернулся к ним, вынуждая их в удивлении отступить. Они схватились за дубинки, зная, что перцовые баллончики на меня не подействуют. Их уже использовали слишком много раз.
Я потянулся к офицеру Стоуну и обхватил его тонкую шею закованными в наручники руками, и даже не почувствовал то, как офицер Паркс начал безжалостно бить меня по спине дубинкой.
Лицо Стоуна покраснело от удушающего захвата. Когда стало невыносимо терпеть побои Паркса, я повернулся к нему, выдернув дубинку из его рук, и начал наносить удары, каждый из которых высвобождал мой гнев.
Где-то вдалеке я услышал сигнал тревоги и крики заключенных, подначивающих меня, но выбросил все это из головы. Вместо этого я продолжил избивать офицеров, пока они не оказались на полу у моих ног.
Их лица превратились в кровавое месиво, но я не остановился... я не мог. Монстр вырвался на свободу, и он жаждал мести и хаоса.
Я почувствовал на себе руки, тянущие, пытающие остановить меня, повернувшись, я оттолкнул их. И только когда один из офицеров ударил меня в пах, я упал на колени.
Я посмотрел вверх и увидел нескольких офицеров, прежде чем они двинулись в атаку. Не имело значения, что я перестал сопротивляться. Я напал на двоих из них... и это значит, что мне достанется как никогда в жизни.
Они наносили удары одновременно, их кулаки и дубинки попадали повсюду, пока я не упал плашмя на бетонный пол. Я чувствовал, как рассекалась кожа и открывались старые раны, а вокруг распространялся аромат крови.
Кадры из прошлого вспыхивали в голове. Смерть — взгляд мертвых глаз, изуродованных мною тел. Сара.
— Ну же, парень! — прокричал один из офицеров. — Давай посмотрим, как ты будешь сопротивляться теперь.
Вскоре я не чувствовал их ударов. Только тяжесть в голове и спине. Пока наконец не закружилась голова. Рев заключенных заполнил уши, а прутья удерживающих их решеток пришли в движение и расплылись перед глазами.
Я знал, еще немного — и потеряю сознание. Последнее, что я увидел, прежде чем все погрузилось во тьму, была дубинка, направленная прямо мне в лицо.
Глава 8
ЛАЙЛА
ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ МИНУТ после того, как прозвучал сигнал тревоги, в комнате воцарился хаос. Привели двух офицеров, избитых до полусмерти, доктор Джайлс бросился к телефону, чтобы вызвать скорую помощь.
Офицер Паркс был неузнаваем, а у Стоуна едва прощупывался пульс. Я бросилась к ним, делая все возможное, чтобы сохранить им жизнь. Снова открылись двери — привели заключенного, избившего их.
Я не могла разглядеть лица, покрытого кровью, но по телосложению поняла, что это Икс.
Он и правда чудовище, каким его все считают. За те несколько недель, что здесь проработала, я оттаяла к нему. Даже начала думать, что все ошибаются на его счет, но, очевидно, именно я оказалась не права. Чертовски не права.
Будучи закованным в наручники, он избил двух офицеров голыми руками их же дубинками почти до смерти. Я бы ни за что в такое не поверила, если бы не увидела этих охранников собственными глазами.
— Что, черт возьми, произошло? — спросил офицер Дуглас у вошедшей группы охранников, забрызганных кровью.
— Он упал с лестницы. И не одной, — с трудом проговорил офицер, явно запыхавшийся от того, что пришлось тащить монстра, больше известного как Икс.
Все понимали, что они избили Икса, но вместо того, чтобы признаться в этом и иметь дело с отчетами и со всей прочим безумием, они собираются согласиться, что он упал с лестницы. Я будто смотрю второсортный фильм о тюрьме.