Он не смотрел на ладони, его глаза метались по всей комнате.
— Посмотри на них! — закричала я.
Его глаза встретились с моими, прежде чем опустились вниз и осмотрели ладони.
— Я сделал это, Лайла. Помню кровь, помню все... Я был напуган и зол, не знаю почему. Мне все равно, что ты думаешь, потому что знаю — я это сделал. Этим и заработал каждый икс, который отметил на стене. Я причиняю людям боль. Это единственное, в чем я хорош.
— Иксы на твоей стене? Вот почему ты их наносишь? За людей, которым ты причинил боль?
Он пристально посмотрел мне в глаза, заставляя чувствовать себя уязвимой.
— Эти отметки — мое кладбище. Они напоминают о том, каким чудовищем я стал. Каждый раз, когда причиняю кому-то вред, я делаю отметку на стене. Я ежедневно оплакиваю их всех. Скорблю о них и о том мальчике, которым я был раньше. Он исчез, Лайла, и больше никогда не вернется.
Мое сердце разрывалось от жалости к нему. Каждый день он смотрел на эту стену, подсчитывая свои прегрешения и переживая худшие кошмары снова и снова. Он не злой монстр. Он не подсчитывал иксы в качестве побед. Наоборот, это его способ откровенно признаться в содеянном.
От его образа в холодной темной камере, оплакивающего упущенную жизнь за пределами Фултона и каждый день напоминающего себе о ужасных вещах, которые он якобы совершил, я хотела утешить его.
Как он смог прожить так десять долгих лет?
Слезы защипали глаза; я встала и отвернулась. Так или иначе, мое время подходило к концу. Совсем скоро появятся офицеры.
— Увидимся, когда ты вернешься в Фултон. — Я схватила сумочку и документы, которые вытащила ранее.
Когда я повернулась, чтобы уйти, он схватил мою руку. Тепло поднялось вверх к локтю, посылая мурашки по плечу. Наши пальцы переплелись, и я закрыла глаза, отдаваясь ощущениям.
Он потянул меня, притягивая в свои объятья. Я громко вдохнула. Его свободная рука скользнула в волосы у щеки, мягко играя с прядями, которые я оставила свободными.
— Лайла. — Мое имя сорвалось с его губ, словно молитва.
Его глаза оставались прикованными к моим со страстью, которую я больше не могла не принимать во внимание. Желудок скрутило, сознание наполнилось туманом. Тепло разлилось по телу, и я наклонилась ближе, отчаянно желая ощутить его щетину лицом. Он прижался шершавой щекой к моей, и рядом с ухом раздался грубый звук, ускоривший мое дыхание.
Скользнув губами вдоль щеки, он тепло и нежно поцеловал подбородок. Когда он отстранился, его глаза встретились с моими, ища любые признаки того, что я согласна с тем, что должно произойти. Что бы он ни увидел, это позволило ему действовать, потому что Кристофер быстро прижал горячие губы к моим, заставляя вращаться мой мир.
Они пухлые и мягкие, безупречные. Я наклонилась к нему, пристав на носочки, требуя большего. С отрицанием покончено — я желала его. Это отличалось от того, как я хотела одноклассника из старших классов или парня, с которым встречалась несколько недель, пока училась в сестринской школе. Это желание полыхало во мне, посылая горячие волны по позвоночнику к бедрам.
Никто никогда не заставлял меня так себя чувствовать, и я знала, что мне никогда не будет достаточно. Нет пути назад. Время замерло на нашем моменте, и я тайно мечтала, что так и останется, хотела, чтобы в эти несколько мгновений уложилась целая жизнь.
Когда он провел языком между моих губ, я раскрыла их, впуская его, пробуя на вкус; тем временем он нежно втянул мой язык в свой рот. Не существовало ничего другого. Ни охранников за дверью. Ни пожизненного заключения, вставшего между нами. Только он, я и его соблазнительные губы, которые отправили меня туда, где я надеялась бывать чаще.
Прежде чем добраться до основания шеи, его пальцы прошлись по моим волосам. Я отстранилась, издавая слабый стон, отчего его хватка на затылке усилилась, утягивая меня глубже в поцелуй. Он зарычал у моих губ, давая знать, что хотел меня; желание растеклось между моих ног влажным потоком.
Предупрежденная звуком за дверью, я быстро отстранилась и поднесла руку к опухшим губам. Отойдя от него в сторону, я привела себя в порядок и отвернулась от него. Он так соблазнителен, сексуален и готов дать мне то, на что я никогда не рассчитывала. Что-то первобытное и грешное, заставляющее крепко сжать бедра и облизнуть губы, чтобы попробовать его вкус.
Я не решилась снова посмотреть ему в глаза: так хотелось упасть в его объятья. Зная, какое выражение лица ожидает меня, я не могла рискнуть снова на него взглянуть. Схватив сумочку, я повернулась к двери. Нужно было выбраться оттуда, пока все не зашло слишком далеко.
Прежде чем я успела выйти, заглянул Рамирес.
— Все в порядке? — спросил он, и его глаза прошлись по моему телу, словно он чувствовал мое возбуждение.
Заправив волосы за ухо, я посмотрела на него и невинно улыбнулась.
— Да.
С этими словами я покинула комнату, не оглядываясь.
Выйдя из больницы, я сделала глубокий вдох и прислонилась к машине. Мои внутренности кричали, требуя высвобождения; грудь настолько чувствительна, что при каждом ее соприкосновении с бюстгалтером, я прикусывала губу.
Икс выбил меня из колеи с одной рукой, прикованной к кровати. Я могла только догадываться, что он сделает с двумя свободными.
В ПОСЛЕДУЮЩИЕ несколько дней я не могла перестать думать об Иксе. Все еще ощущала его руки на коже и каждую ночь в постели проводила с пальцами в трусиках, пока его мягкое рычание повторялось в голове.
Находясь на работе, все, о чем я думала, это его слова, произнесенные в больнице. Он не помнил, как убил двоих людей. Как и не мог сказать, что произошло перед этим. Его амнезия не давала мне покоя. Что-то во всей этой ситуации не сходилось. Я нуждалась в ответах.
Как-то доктор Джайлс сказал, что видел дело Икса. Я не уверена, как он получил доступ к нему. Полагаю, что его могут увидеть только те, у кого есть звание капитана или выше.
Офицер Дуглас — капитан, и мы стали друзьями с тех пор, как я начала работу в Фултоне. Он мировой парень, и мы часто в одной смене. Я провела много времени в беседах с ним. Он забавный и всегда знал, как поднять мне настроение.
Возможно, у меня получится попросить его показать мне дело Икса?
После нескольких дней, проведенных в сомнениях, наконец выдался шанс спросить его. Доктор Джайлс обедал, и в лазарете остались только я и Дуглас. Мы наблюдали за заключенным, которого лечили от головокружения. Он потерял сознание, что сыграло мне на руку, и появилось достаточно времени, чтобы собраться с духом и спросить у Дугласа о том, о чем хотела.