Я кивнула, а в голове возник образ отца, стоящего в полицейской форме. Он проработал на Чарли почти тридцать лет, пока его не подстрелили за три месяца до выхода на пенсию. За эти тридцать лет по нему открывали огонь, лишали сна, грубо обращались, и тут он умирает от смертельного выстрела в голову непосредственно перед окончанием работы.
— Да, так и есть, — пробормотала я.
— Чем я могу тебе помочь, милашка? — Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе.
Я полностью завладела его вниманием, и внезапно нервы взяли надо мной верх.
— Я недавно устроилась медсестрой в госпиталь в Фултон Родос.
Его глаза широко раскрылись.
— Господи, девочка, твой отец в гробу перевернется. — Сев прямо, он склонился над столом. — Ему бы не понравилось, что ты работаешь там. Черт возьми, я не уверен, что мне это по вкусу. Это грязная работа.
В голове возник список, и я знала, что могу озвучить половину мерзостей, о которых идет речь. Улыбнувшись, я согласилась.
— Там есть заключенный — Кристофер Джейкобс. Слышали о нем когда-нибудь?
Он закрыл глаза и несколько раз пробормотал имя Крисофера, как будто копаясь в базе данных.
— Давай посмотрим. — Он включил компьютер и начал поиски. Спустя мгновение его глаза расширились, и я поняла, в какой момент он вспомнил.
— Кристофер Джейкобс. О да, я помню такого. Жуткий тип. Я неделями не мог избавиться от образов с места преступления. Что ты хотела узнать? — Его лицо приняло серьезный вид.
— Можно это останется между нами? — спросила я, надеясь, что могу ему довериться.
— Да, конечно. — Его пересиливало любопытство.
— Я думаю, он не виновен. — Слова стремительно вырвались изо рта.
Выражение лица Чарли прояснилось; он прошелся по мне взглядом, а затем рассмеялся.
— Пожалуйста, скажи, что ты не веришь этому чудовищу, когда он говорит, что невиновен. Ты разве не знала, что каждый заключенный в Фултоне безгрешен? По крайней мере, так они всем говорят.
Я покачала головой, перебивая его.
— Нет. Он действительно думает, что сделал это, но кое-что не сходится.
Перестав смеяться, он вытер проступившие слезы.
— Что например?
Он внимательно за мной наблюдал, читая как давно знакомую книгу. Это его работа — трактовать язык тела, и мистер Чарли отлично с ней справлялся.
Поделившись деталями, я рассказала об амнезии Кристофера и о личном опыте работы с человеческими телами. Разъяснила, как трудно разрезать мышцы и кости, особенно, тупым ножом. Он слушал с беспокойством в глазах. Возможно, он решил, что я схожу с ума. Может и так, но я нутром чуяла, что права, а папа всегда говорил следовать инстинкту.
Когда я закончила рассказ, он встал из-за стола и подошел к двери. Отгородив нас от остальной части полицейского участка, он вместо того, чтобы вернуться в кресло, прислонился к столу напротив меня.
— Лайла, я люблю тебя, как родную, и поэтому скажу тебе кое-что. — Он ущипнул себя за переносицу и глубоко вздохнул. — Будь осторожна, переворачивая камни, если это касается преступников. Никогда не знаешь, под каким прячется змея. Если я в чем-то разбираюсь, Джейкобс — одна из них, и он обрабатывает тебя. Держись от него подальше. Он опасен. Ты не полицейский и не детектив. Делай свою работу, а мне отставь мою.
Надежда получить его помощь не оправдала себя. Я не потрудилась ответить. Вместо этого кивнула и встала чтобы уйти.
— Спасибо за помощь, — сказала я и направилась к двери.
— Лайла, взгляни на меня.
Я сделала, как велено, несмотря на то, что хотелось выбежать из здания.
— Сэр?
— Прости, если я был слишком груб, но я каждый день слышу заверения преступников в своей невиновности. Я взгляну на дело, потому что очевидно — ты им одержима, но я не могу ничего обещать. — Он опустил глаза и вздохнул. — Приходи завтра. Посмотрим, что я могу нарыть.
Я вышла из здания неуверенная — правильно ли поступила. С плеч упал тяжелый груз, но я сомневалась: поверил мне Чарли или нет. Неприятно думать, что мне кинули подачку из-за того, кем являлся мой отец. Оставалось только надеяться, что он взглянет на дело, как и обещал. Я забралась в машину, зная, что меня ждет беспокойная ночь. Я сомневалась в том, что мне хватит терпения дождаться следующего дня.
НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ, рано утром, я бойко заявилась с двумя чашками кофе. Когда я вошла в участок, меня встретили несколько знакомых, и, как только добралась до кабинета Чарли, он поприветствовал меня широкой улыбкой, жестом приглашая войти.
— Давай поговорим. Я всю ночь занимался изучением дела, и ты не поверишь, что обнаружил.
Он встал и жестом пригласил следовать за ним. Я горячо надеялась на хорошие новости. Чарли привел меня в хранилище. Оно представляло собой большую комнату, заставленную коробками, с номерами дел на каждой из них. Это старомодный способ хранения, но он им подходил.
Я села за стол в центре комнаты, положив сумочку на стул рядом с собой. Чарли поставил коробку на стол напротив меня; вокруг нас поднялась пыль. Достав внушительных размеров папку, он открыл ее и начал раскладывать фотографии с места преступления.
Я видела их прежде, но желудок все равно скрутило от кадров истерзанной плоти и крови, представшими передо мной. Я придала лицу бесстрастное выражение, уверенная, что он перевернет фотографии, если поймет, какое они оказывают влияние. Знакомая фотография Кристофера под арестом, когда он был еще совсем мальчишкой, лежала передо мной, а рядом его признание.
— Я просмотрел кадры и сделал несколько телефонных звонков. Думаю, что ты права, малышка. Все его тело покрыто кровью, кроме ладоней. Никаких порезов. Или крови. Ничего. — Он присел, в его взгляде читалось возбуждение. — Сначала я подумал, что он просто вымыл руки, но его поймали с поличным: фотография сделана до того, как у него взяли отпечатки пальцев в зоне приема.
В груди зародилась надежда. Я права. Так и знала.
— Это все очень хорошо, но вот что на самом деле интересно. — Он наклонился вперед и понизил голос. — Во время расследования, под его ногтями обнаружили ДНК. И оно не совпало ни с одной из жертв.
Я не могла поверить в это. Это большой прорыв, на который я так надеялась. Там был кто-то еще, и Кристофер, сам того не подозревая, заполучил образец ДНК.
— Расскажите о жертвах. — Я хотела знать об этом деле все, что только можно. Я не сотрудник полиции, но прожила всю жизнь бок о бок с лучшим из них.
— Его девушку звали Сара Риццуто. И вот в чем дело: ее отец, Энтони Риццуто, — один из влиятельнейших боссов мафии на Восточном побережье. Есть две семьи — Ланца и Риццуто. На протяжении двух последних лет за Риццуто наблюдало ФБР. Их подозревали в распространении наркотиков и торговле людьми.