- Вы прекрасно знаете, что было бы, если бы мы сказали правду.
- Что было бы? – спрашивает он с интересом, делая вид, что не понимает ничего.
- Если бы мы признались, что я не с вами, а замужем за другим мужчиной, меня бы изнасиловали, а вас бы убили.
- Ты очаровательна в своей наивности, Грейс. Всем похуй чья ты жена, пока ты трахаешься со мной, ты – моя. А я не твой муж, не позволяю моё трогать руками. – С этими словами он хватает меня за попу и впечатывает в свой стояк. Я дёргаюсь от неожиданности, извиваюсь, распаляя мужчину ещё больше. На пляже мне показалось, что он может быть благородным, как-никак он спас меня, как же я ошибалась! – У меня ещё не было дочки пастора…
Мужчина просто хочет пополнить свою коллекцию мной. Его слова отрезвляюще действуют. Начинаю кусаться и пинаться. Отдаваться ему я не собиралась.
- Мы с вами не трах… между нами ничего не может быть, и я не ваша… отпустите. Иначе… иначе…
Не могу сказать слово «трахаемся», оно очень неприличное. Раньше среди моего окружения никто не позволял себя так вести.
- Иначе что, карамелька? – Интересуется Заключённый, скользя ладонями по спине, игнорируя сопротивление. – Наденешь грубый лифчик на чувствительные соски? Укусишь? Закричишь?
Действительно, что?
- Господь накажет Вас. – Выдаю дерзко. Только на него мне и остаётся уповать. – Он всё видит.
Мужчина замирает, несколько секунд переваривает мои слова и начинает дико хохотать. Я стою как вкопанная в кольце его рук, чувствуя себя глупо. Его смех коробит и выливает на меня помои стыда. Опускаю голову.
- А что, если ты моё поощрение за хорошее поведение? Не думала? – мужчина откидывает мои волосы назад и жадно касается губами шеи. Я жмурюсь, потому что его поцелуй сродни прикосновению пчелы. Всё тело пронзает жгучая боль. – Может, он подкладывает тебя под меня намеренно? На всё ведь воля Божья, дочь моя.
На всё воля Божья. Так обычно говорит пастор Абрамс. Правда не в таком контексте.
- Найдите себе другую Божью дочь, согласную на секс с Вами. Или Вам нравится насиловать женщин против их воли? – Поворачиваюсь к нему лицом, вспыхивая до корней волос. Боюсь признаться себе в собственных чувствах. Прикосновения Ледяного монстра приятнее тех, что удостоил меня муж в брачную ночь.
Если отец узнает, что через день после свадьбы я отделилась от мужа и обжимаюсь с неизвестным мужчиной, он отречёт меня от церкви и от семьи, перестанет здороваться и запретит близким общаться со мной.
Заключённый выпрямляется и смотрит пронзительно прямо в глаза, упираясь своим носом в мой. Язык распухает во рту на нервной почве. Трудно смотреть хладнокровно, сохраняя спокойствие, глядя в кристально чистые омуты.
Сглатываю слюну, собираюсь и делаю интуитивно шаг назад.
- Тебе значит, не нравится? Не хочешь меня?
Какой странный вопрос!
- Конечно, нет! – тут же выпаливаю я, надеясь, что мои слова достигли его ушей и мужчина поймёт, что меня нужно оставить в покое.
- Хм… А мужа своего хочешь? – Прежде, чем я отвечаю, его рука ныряет под трусики и касается запретного места, пальцы скользят по складкам и собирают влагу. Я вскрикиваю от неожиданности. Растерянно моргаю. – Тебя разве не учили, что лгать – грех? Если бы ты не хотела, твоя пизда бы не хлюпала. Там целый бассейн…
Пошлости так и летели, я чуть не расплакалась от такого обращения.
- Отпустите!!! Отпустите! Не трогайте своими граблями… Вы мерзкий… - Мужчина поворачивает меня спиной к себе, легко подавляя слабые сопротивления, и сдёргивает остатки юбки, прижимает меня животом к холодной стене и заставляет расставить ноги.
- Тс, Грейс. Нас может услышать вся деревня. Лично я не против, но что-то подсказывает мне, что ты не хочешь афишировать, как нам хорошо вместе. – Влажное дыхание щекочет кучерявые завитки волос на моей шее. - Давай так, я задаю вопросы, ты отвечаешь честно, окей?
Дёргаюсь, но он лишь крепче прижимает меня. Мужчина сильнее и вдвое больше.
- Начнём? – Рука сжимает грубо ягодицу, точно также как в самолёте. – За каждую ложь буду шлёпать по карамельной жопе.
Шлепок. Я дёргаюсь от стыда, обжигающего тело, и пускающее тепло, сменяющееся тягучим напряжением между ног. Как же унизительно!
- Сколько тебе лет? – Настойчивый вопрос.
- Восемнадцать. – Быстро отвечаю.
- Совсем маленькая. – Заключает хрипло. - Давно замужем?
- Давно… ай, два дня. – Как он мог угадать, что я вру?
- Ахренеть, так Вы в медовом месяце, голубки? Сколько раз трахалась с мужем? А? – Я сжимаю плотно губы, никогда не расскажу ему ничего на эту тему. Это глубоко личное. На меня обрушивается град из шлепков, мужчина наклоняется и кусает за ягодицу, поражая своей фантазией, Заключённый начинает скользить дальше к влажным складочкам под хлопковым трусикам, и я чувствую, что еще немного и он окажется у запретной точки.