— Я никогда не видел тебя таким, — говорит он.
Я низко и тяжело смеюсь.
— Ты не помнишь? Чертово лишение сна. Чертово голодание. Весь кошмар.
Он выглядит удивленным, что я упомянул об этом.
— Я про нее. Мы не они. Мы не должны быть такими, как они.
— Это другое. Я не собираюсь причинять ей боль, — я понижаю голос. — Я забочусь о ней, я бы сделал все что угодно для нее, — добавляю я, удивляя даже самого себя.
Не так уж и удивительно, учитывая, что я совершил налет на полицейский участок, несколько часов назад, чтобы вытащить ее. Вероятно, нарушив двадцать законов.
Он бросает на меня странный взгляд.
— Она моя, — говорю я, как будто это все объясняет. — Тебе не нужно понимать.
— О нет, я прекрасно понимаю, — жалит он. — Это не то, что мы делаем, Грейсон.
— Не то, что ты делаешь, — говорю я.
Он одаривает меня мрачным взглядом. Он всегда был порядочным. Для него всегда было важным снова вписаться в общество.
К черту общество.
— Она моя, — говорю я снова.
В его глазах предупреждающий взгляд.
— Она моя, и сейчас это именно так.
— Машина в сарае, — говорит он.
Затем он уходит и теперь есть только я и Эбби. Я возвращаюсь в дом и делаю нам пару тостов. Она не просит снять повязку с глаз, даже несмотря на то, что добрый доктор уже ушел.
Возможно, она догадывается, что я не могу позволить ей увидеть, где она находится — кухня полна подсказок. Или, возможно, лекарства уже делают ее немного послушной.
Это было гениальным, то, что они давали нам тогда, в той дыре подвала. Достаточная доза, чтобы выбить из вас возможность сопротивляться.
Нейт не хочет вспоминать, но я никогда не забуду урок — ты либо сильный, либо слабый, либо борешься, либо прогибаешься.
Не нужно быть ученым, чтобы выяснить, на какой стороне этого уравнения я планирую остаться.
Я снова глажу ее мягкие волосы.
— Ты в порядке, — говорю я. — Мы оба устали. Давай немного поспим.
Она кивает.
Не слишком ли она податлива? Это может быть уловкой. Возможно, замысел, чтобы сбежать, как только я отключусь. Я надеюсь, что одной таблетки было достаточно, но я не хочу больше рисковать.
Нейт мог бы дать мне более конкретное количество таблеток, но я бы не хотел втягивать его в это еще больше. Небольшое количество, достаточное для нескольких кошек. Сейчас она кажется почти кошачьей. Стройная и сдержанная.
А также умная.
Я иду к ящику Нейта, где лежат разные необходимые вещи, и отрезаю полоску ткани и засовываю ее к себе в карман. На всякий случай.
— Пойдем, — я тяну ее. Она достаточно твердо стоит на ногах, но я могу сказать, что она немного вялая. Хорошо.
Я веду ее вверх по лестнице. Повязка на ее глазах — это удобный предлог, чтобы помочь ей. Я просто хочу, чтобы она чувствовала себя хорошо и уплыла прочь, как будто она не должна заботиться ни о чем. По крайней мере, один из нас должен получить это.
Я отвожу ее в гостевую комнату, где спал после того, как Стоуна подстрелили. Я откидываю одеяло в сторону и укладываю ее на гладкую простынь.
— Ах, — говорит она. Это практически стон и звук рябью пробегает по моей коже. Горячий и чувственный.
— Да, — шепчу я, опуская жалюзи. — Хорошо будет поспать. Я включаю ночник и выключаю яркий верхний свет.
Я стягиваю футболку и штаны, раздеваясь вплоть до боксеров. Сев в ногах на кровати, я начинаю расшнуровывать ее маленькие аккуратные сапожки в засохшей грязи. Я оставляю остальную ее одежду. Она не хотела бы, чтобы я раздел ее.
На ней по-прежнему нет трусиков, факт, в курсе которого я был с того самого момента, как заставил ее снять их у ручья. Это был поступок мудака, но именно им я сейчас и являюсь. Мудак, который накачивает лекарствами милых девушек. Который тащит их через весь штат и подчиняет их с помощью металла и химических веществ. Эй, могло быть и хуже.
Она поворачивается на бок, положив обе руки под щеку.
— Чувствую себя так хорошо, — бормочет она.
Моя рука удерживает ее нежную ногу. Я скатываю носок вниз по ноге, кулаки слегка касаются небольшой ложбинки между ее лодыжкой и щиколоткой. Я никогда не был из тех парней с «фут-фетишем», никогда не ощущал тяги к этому, но если бы я стал, то ее ноги стали бы моей одержимостью, потому что они гладкие как шелк и прекрасно сложены. У меня появился новообретенный фетиш относительно ее ног, ее рук… даже ее глаз с их великолепным, мудрым, мягким обаянием.