Но чем больше мужчина глядел на рисунки, тем сильнее возникало желание коснуться старого монолита. Его тощие руки тянулись к нему, как откуда-то из темноты послышался еле различимый голос. Вся его фигура напряглась, стараясь не издавать лишних звуков, он замер. Задержав дыхание, он старался понять, откуда доносятся эти невнятные звуки. Источник все время перемещался. Создавалось впечатление будто в этом месте обитают духи, которые так и не смогли найти покой. Голова мужчины металась из стороны в сторону. Словно тысяча острых игл, голос проникал в самую глубь его души, вызывая неприятное жжение в груди. Невидимый, бесплотный враг, был таким же ощутимым, как и воздух витающий вокруг него. Он завлекал мужчину всё глубже в помещение прямиком к себе в пасть, чтобы насытиться его плотью и духом сполна. По его лицу ручьями стекал пот, никогда ему ещё не приходилось сталкиваться с подобным страхом.
И тут его внимание привлекло пение. До сего момента он не замечал ни единого признака человеческого присутствия, но сейчас его уха достиг монотонный напев, происхождение и природа коего не вызывали сомнения. Хотя слова звучали неразборчиво, напев пробудил в мужчине цепочку ассоциаций, кои представали перед ним, как шаги к неминуемой гибели. Песня вызывала у мужчины двоякое впечатление: с одной стороны голоса поющих вызывали страх и трепет, а с другой внутреннее благоговение. Его охватило неконтролируемое желание поскорее увидеть таинственных певцов, чтобы быстрее узнать, что ждет его впереди. По мере того как неспешно приближались голоса поющих , ему становилось все страшнее. В этот самый момент он ощутил, что все в окружающем его мире, даже жизнь и смерть иллюзорно. Так или иначе, его поглотит то самое существо которому и поклонялся культ волка. Именно тогда он превзошел бы тварность и смертность человеческой природы и стал бы одним целым с древнейшим богом. Наконец паника и страх окончательно покинули его. Отступив поближе к стенке, он ожидал своей неминуемой участи.
Вдруг прямо перед ним в коридоре появилось зеленое мерцание. Свет исходил из гротескных фонарей, сделанных из человеческих черепов. Глаза защипало, так что он зажмурился, через секунду перед ним появилась небольшая группа из пяти человек. Облаченные в черные шелковые рясы они сгрудились над избитым и раненым пленником. Лица каждого из группы закрывал капюшон, обитый причудливыми узорами. Все они выглядели в высшей степени гротескно, скупость движений и молчаливость поражали своей фантастичностью. Двое послушников древнего культа схватили мужчину и подволокли к самому главному адепту. Ноги героя, как у поломанной куклы, беспомощно болтались над землей. Ещё никогда в жизни он не чувствовал себя таким ничтожным. Руки волхва разошлись в приветственном жесте. Затем из своей рясы оккультист вынул чашу, переполненную густой багряно-красной жидкостью. Адепт протянул её прямо к губам обессиленного заключенного. В свою очередь пленник начал упираться, отворачивая голову, однако все его попытки не пить странную жидкость были пресечены на корню. Резкий удар рукояткой ножа ошеломил мужчину, заставив открыть рот для вдоха, в этот момент содержимое чаши оказалось у него уже во рту. Крепкие пальцы оккультиста не позволили выплюнуть жидкость, они держали его до тех пор, пока он не проглотил все.
Руки и все его тело тут же обмякло, сознание угасало. Мир превратился в череду странных и непонятных образов. Огромные левиафаны различных форм и размеров пытались схватить его, так продолжалось до тех пор, как перед ним не предстало существо, что возвышалось над всеми. Огромная фигура настоящего голиафа скрывалась во тьме и только два зеленых как изумруды глаза взирали на него. Неведомая сила тянула мужчину прямиком в лапы монстра, который с интересом наблюдал, как калека самовольно ползет к нему. Его все сильнее затягивало в совершенно другое измерение где обитали до селе неизвестные человеку твари. Шансов на спасение своей души и бренного тела совсем не оставалось. Вот с громким скрежетом из под земли появился алтарь. Он целиком состоял из человеческих останков, который освещался рубиновым мерцанием из вне. И голоса, вернее голос, который он слышал накануне, заговорил с ним, уже на понятном ему языке. Сладкие речи существа обволакивали его, проникая в глубь самого существа, неотвратимо меняя его. Не в силах сопротивляться могуществу древнего бога, он присягнул ему на верность навсегда став частью его самого.