Но пойдем дальше. Дополню текущий момент — подплыли Котел с Кукой. Они так наглотались воды, что я еле втащил их на плот. И началось — обнимают меня, поздравляют:
— Золотой ум! Заслужил орден! Теперь попадешь в рай!
Отвесили и другие комплименты. И что они в самом деле?! Ведь в сущности я такой же, как все, только умнее, талантливее. Ну, короче, мои приятели ударились в крайность — похвалили больше, чем надо, а я знаю, если они меня хвалят, значит скоро будут ругать. Я уже привык обороняться; впрочем, может это был этакий хитрый ход — выдать аванс похвалы в счет ожидаемых подвигов.
— Не понял! Что это такое?! — Кука вдруг показал на берег, сплошь забитый спиленными деревьями, меж которых возвышался трактор непонятного происхождения.
— Заброшенный участок, леспромхоз старался, — ответил я с горьким спокойствием. — И, видимо, давно, трактор уже зарос цветами.
— Вот удивляемся, что Америка богатая, — пробубнил Котел. — Так американцы все до доллара считают, у них во всем экономия. Бумагу делают из макулатуры, а наши деятели леса губят.
— Бесхозяйственность! Разгильдяйство! — Кука с яростью обрушился на лесное хозяйство. — Японцы щепки покупают, а здесь столько древесины гниет. И вся неслабая.
— В день с лица земли исчезают гектары леса и вместе с ними животные, — вздохнул Котел с внезапным взлетом несвойственных ему чувств. — И главное, наши чиновники распродают лес, нефть, и не задумываются, что останется потомкам. И вообще, мир создан не только для человека, но и для животных, и человек не имеет права что-то покорять, изменять. Вон в Америке — национальные парки, свободно разгуливают животные. Пожалуйста, глазей на них из автомашины. А наши зоопарки — тюрьмы для животных. Трудно смотреть на волка, бегающего из угла в угол в тесной клетке… У нас даже нет приютов для потерявшихся домашних животных. Позорище!
Здесь, впервые за все время, Кука не стал спорить с Котлом, и тот разошелся еще больше:
— А вы знаете, что западники готовы платить нам деньги, чтобы мы сохранили Байкал? А наши начальники продают лицензии на отстрел медведей на Камчатке. И сами стреляют. Причем с вертолета, когда у зверя нет шансов на спасение.
— Негодяи! — не выдержал Кука. — Но почитай Моуэта. Он пишет, как канадцы стреляли в кита, севшего на мель в бухте. Ради забавы палили из ружей всем поселком. А как они забивают детенышей тюленей! Так что, негодяев везде хватает.
Подогнав плот к острову, мы перетащили вещи, оттолкнулись и нас понесло затяжное течение.
17По-прежнему в воздухе господствовал зной. Котел некоторое время пребывал в угрюмом раздумье, расхаживал по бревнам (конечно, в спасательном жилете) и пересчитывал сучки, потом включил приемник и прилип к нему.
Кука сделал три удочки и только хотел одну закинуть, как зацепил себя за штаны, да так крепко, что вокруг крючка пришлось вырезать материал. Кука всегда ловил на несколько удочек и старался разбросать наживку по всей акватории реки. Он мерил класс рыбака метражом занятого пространства, а не умением использовать малейший поклев. Раскидав наживку, Кука уселся на рюкзак и стал клевать носом, а через десять минут послышался храп. Только когда одно из удилищ плюхнулось в воду, он вздрогнул, заморгал, как филин и потянулся к удилищу, но рюкзак опрокинулся и неуклюжий Кука, задрав ноги, свалился в воду. Хорошо успели схватить. Рюкзак, конечно, не Куку.
Общий вид того отрезка реки таков: по водной глади скользит плот; на нем я — искушенный мореход и двое начинающих плотогонов, этаких великовозрастных неумех. Просто так, от нечего делать, чтобы скоротать время, я решил покидать спиннинг. Только забросил снасть, как мою железку схватила щука таких размеров, что я раскрыл рот. Это было какое-то библейское чудище. Котел и Кука застыли, как громом пораженные.
— Щука! — крикнул я и метнулся к мачте.
Рыбина выпрыгнула из воды, сделала пару сальто и понесла плот по извилинам. Спиннинг превратился в спираль. Я еле переводил дух. У меня затекли руки и ноги, но я мужественно держался.
— Что же она так гонит, проклятая? — с крайним изумлением, задыхаясь, проблеял Котел. — Все мелькает перед глазами.
— А ты их закрой, — пренебрежительно посоветовал Кука.
Оба палец о палец не ударили, чтобы мне помочь. А щука меж тем совсем озверела: металась из стороны в сторону, как крокодил. Даже я, видавший виды, был потрясен, а об этих и говорить нечего.
Да, так вот, ребята, я выделывал акробатические трюки, но рыбина все равно тащила меня в воду. Внезапно леска оборвалась, и хищница бросилась в заросли. Я прыгнул за ней и заработал кролем; и если бы захотел, то, конечно, ее догнал бы, потому что я первоклассный пловец. «Только куда нам девать такую махину?» — подумал и вернулся. Вы мне не верите? Напрасно. Так всегда: врешь людям — верят, говоришь правду — не верят. Ну скажите, зачем мне загибать? Я и так повидал предостаточно. Но мой благородный поступок Котел превратил в шутовской: