— Не ругайся, как бандит, — дрожащим голосом выдавил он. — Слабое подобие грозы. Можно сказать, грибной барабанный дождик, и… — он не договорил — молния сверкнула так, что мы ослепли.
Через секунду долбанул гром и сверху полетели градины величиной с кулак. В палатке зазияли дыры, точно пробоины от снарядов; через минуту она треснула на две части, а на наших лицах один за другим появлялись синяки — казалось, в нас палили — не камнями, конечно, — картошкой. Мы хотели прикрыться остатками палатки, но огромный вал воды, высотой с железнодорожный вагон, подхватил нас вместе с вещами и потащил в реку. Рюкзаки затонули сразу, за ними на дно отправилась порванная палатка; одеяло и гитара еще плавали, но уже крутились в водовороте, готовые вот-вот исчезнуть в пучине — до сих пор не могу прийти в себя от этой жути.
— Помогите укротить плот! Где вы околачиваетесь?! — со стороны берега истошно кричал Кука.
Котел потянулся к гитаре, я подплыл к плоту, ухватился за бревна, но они встали на «попа» и накрыли нас с Кукой, словно крышка от гроба. Под плотом я ощупал себя и понял, что скорее жив, чем мертв…
Мы выскочили из воды, как пробки, еле отдышались, но плот сохранили.
Все это я рассказал не для того, чтобы у вас, ребята, заледенели внутренности, а для того, чтобы вы не считали нашу поездку легкой прогулкой. Уверяю вас — все было именно так, как я говорю. Больше того — особо жуткие моменты опускаю, чтобы не травмировать ваши юные души. Оцените мое благородство!
Когда ураган пронесся, все вокруг было усыпано градинами (самые маленькие — с шарик для пинг-понга, но большинство, как я уже сказал, — с кулак), по взбухшей реке плыли смытые заборы и целые острова с кустами и стогами сена — после града кусты облысели, стога примялись к земле. На месте лагеря остались только ружье и топор. К счастью, рюкзаки прибило к деревьям на противоположном берегу, и они застряли меж подмытых корней.
Второй раз у нас все намокло, и снова мы недосчитались многих вещей, в том числе, основных — палатки, одеяла, посуды и продуктов. Такая неприятная арифметика. Прикиньте, каково без этого?!
— Наше положение ощутимо осложнилось, — уныло проговорил Котел. — Можно сказать: свадебный марш Мендельсона перешел в траурный марш Вагнера. Правда, мы полюбовались грозой и вон появилась радуга, загадывайте желания!
— Не говори красиво! И без паники! Ты не проникся важностью момента! — осадил его Кука. — Будем шевелить мозгами, что-то делать или заниматься слабым пустозвонством? Случилось не самое худшее. Да и человек совершенствуется в опасностях, а в благополучии тупеет, не говоря о том, что негативный опыт ценнее положительного. Наступил ключевой момент поездки, выжмем максимум из трудного положения.
— Как это мудро! Один ты можешь спасти нас от голодной смерти, — нахально ответил Котел, недвусмысленно призывая Куку к действию.
И Кука совсем осоловел от слепого доверия: вскочил, поиграл мышцами, давая понять, что они у него твердые, как поленья, издал медной глоткой пробное «ры-ы!» и, убедившись, что его голос в порядке, схватил топор и понесся к кустам. Он начал строить шалаш, но у него получился лишь неказистый навес.
— Ты, Кука, точь-в-точь, как наши строители, — Котел подавил смешок. — Квартиры сдают без кранов, обои — хуже не придумать, полы заляпаны. И люди все переделывают, достают материалы, ищут паркетчиков, маляров. На это тратят уйму времени и средств… Инженер, ученый бегают по конторам, треплют себе нервы. Сколько за это время они могли бы изобрести, создать?!
Знаменательно, даже в минуты нашего бедственного положения Котел долдонил свое, затягивал нас в свои черные сети.
— Отделывать жилье — приятные заботы, — щелкнул пальцами Кука и подмигнул мне.
— Да дело не только в квартирах! — хмыкнул Котел и развязным языком начал муссировать еще какие-то нелепости нашей жизни.
Меня уже не на шутку раздражала его трескучая говорильня.
— Все что ты, Котел, знаешь, мы тоже знаем, — сухо сказал я, — но мы знаем и другое — что при желании всегда можно увидеть плохое.
А меж тем на нашей поляне лужи исчезали с неимоверной быстротой, высыхали прямо на глазах. Впрочем, попробуй напои всю эту уйму зелени. Тут нужны тропические ливни, а не короткая гроза.
Поскольку спички намокли, Кука додумался развести костер следующим образом: высыпал на землю порох из патрона и обложил его сухими ветками, которые наломал под елью; потом взял ружье, прицелился и выстрелил. Раздался оглушительный грохот. Сам Кука кувыркнулся, задрав ноги, одна из веток звезданула Котла по голове — теряя сознание, он вцепился в меня, и мы оба свалились на навес, который тут же рухнул, но… костер запылал. Окрыленный удачей, Кука решил совершить еще что-нибудь героическое и вскоре в осоке подстрелил чирка, правда, поджарив тушку, неожиданно фыркнул: