У нее было смазливое лицо, крашеные кудряшки, фигура — так себе, а вот голос — громче не бывает. Она и разговаривала и смеялась на весь дом. Если на улице слышался шум, все знали — это она появилась.
После замужества в ней пробудилась невероятная страсть, бешеная любовь, вырвалось наружу то, что накапливалась годами — казалось, прорвало плотину, и на равнину вылился неуправляемый поток. Она ревновала Котла круглосуточно, следила за каждым его шагом и постоянно допрашивала — где он находился в ту или иную минуту. Ревновала к друзьям, к родственникам, даже к детям и животным, когда он с ними общался. А о женщинах и говорить нечего. Правда, иногда попадала впросак. Как-то говорит Котлу:
— От тебя пахнет дешевыми духами. Скажи своим женщинам, что у них плохой вкус.
А Котел перед этим заходил в парикмахерскую.
Не буду перечислять все ее недостатки, назову лишь парочку: она была чересчур активной, любила компании и разбойничьи анекдоты, но ничего не умела делать, даже белье на стирку относила матери.
— Совсем нет времени для домашних дел, на готовку, постирушки, — объясняла нам. — Много читаю, занимаюсь фигурным катанием и вообще работаю над собой.
Кормила она своего супруга одними пирожными: два покупала на завтрак, три на ужин — теперь у Котла аллергия на сладкое.
Так ничему и не научив жену, Котел однажды объявил ей, что она извела его ревностью, что у них разные «динамические силы» и взгляды на супружескую жизнь, и что вообще они слишком давно знакомы, чтобы любить друг друга, да и любовь сама по себе — пытка, а их бурный роман — страшное истязание. Надеюсь, вы помните, что Котел всегда избегал излишних волнений и главным в жизни считал душевный покой, а здесь такие страсти! Короче, Котел подал на развод и подарил жене дубленку. Из эгоизма, как память о себе. Ведь он и ценил-то не чувства женщин к нему, а свои к ним…
Не подумайте, я ворчу. Мое единственное намерение — установить истинное положение вещей. И, обратите внимание, я делаю это осторожно, деликатно, так как уважаю тайны в сердечных делах.
Со второй женой Котел познакомился по телефону. Кому-то звонил, попал не туда, услышал, как потом объяснял нам, «необыкновенный голос» и разговорился. Потом назначил незнакомке свидание и спросил:
— Как мы узнаем друг друга?
И «необыкновенный голос» вдруг заявил:
— Я очень красивая. Вы сразу узнаете.
Она была точно пластмассовая: блестящие волосы, огромные глазищи и сверкающая неизменная улыбка — прямо кукольная стандартность. Она модно одевалась и с детства мечтала стать артисткой, но в театральное училище экзамены провалила. Устроившись статисткой на Мосфильме, она продолжала бредить театром и ежедневно ходила на спектакли. Голос у нее действительно был необыкновенный — какой-то расщепленный, казалось гремит консервная банка. Меня всегда коробило от ее трескотни. К счастью, она, в отличие от первой супружницы Котла, мало говорила. Это было ее единственным достоинством, хотя Котел считал, что не единственным.
— Она несет в себе тайну, — говорил нам с Кукой. — У нее даже фамилия прекрасная, не то, что наши, обычные. (Ну не осел?)
В нашей компании она обычно сидела, хлопала глазами и улыбалась; что ни спросишь, пожимает плечами:
— Ты ставишь меня в трудное положение.
Я-то видел — до нее ничего не доходит, а Котел мне шепчет:
— Какой надо быть умницей, чтобы молчать. Все женщины болтают, спешат себя утвердить, а эта так умно молчит, что вся светится.
В общем, Котел попал под ее влияние: зачастил в театры, а уж следить за модой стал больше прежнего. Он и раньше придавал одежде немалое значение, а после женитьбы совсем спятил — случалось, напяливал на себя черт-те что, что-то вычурное, крикливое. Яснее ясного, Котел занялся делом, недостойным настоящего мужчины. К счастью, вскоре ему надоело «красиво проводить свободное время», и он разошелся со своей «театралкой». Перед этим у них с полгода шла война — кто победит, навяжет свое; затем они несколько месяцев не разговаривали — писали друг другу записки, вяло отбивались друг от друга, ну и наконец приняли «историческое» решение. Понятно, у них была не любовь, а некое любопытство, дурацкий интерес друг к другу.
Котел всегда уходил красиво, даже из компаний. Расскажет какую-нибудь заранее заготовленную эффектную историю и уходит. На этот раз он ушел чересчур красиво: оставил жене квартиру, а сам стал скитаться по приятелям.
— Самое смешное, — говорил он в то время, — все мои вещи умещаются в портфеле, и хлопот с переездами нет. Я считаю так: если жалеешь о том, что потерял, делай все, чтобы это вернуть, а если не жалеешь, значит потерял то, что должен был потерять. Я ни о чем не жалею.