1.2 Фамильное серебро и золотые гинеи
Обед в замке был именно таким, каким и представлял себе Эдвард аристократические обеды в подобных семействах. Хозяйка, леди Бишоп, застыла над крахмальными салфетками и фамильным серебром римской статуей. Вся её фигура оставалась неподвижной, даже когда она двигала кистью, чтобы отрезать кусочек мяса. Говорила и ела она, практически не разжимая губ. Эдвард вспомнил, как в былые времена аристократам с детства пришпиливали косички к спине – чтобы не сутулились и вырабатывали царственную осанку. Похоже, леди Бишоп проходила с этой косичкой всю жизнь. Её надменный профиль гордо отражался в старинных потемневших зеркалах.
Именно зеркала навели Эдвард на мысль, что здесь всё-таки достаточно спокойно, чтобы там не говорили эти сумасшедшие хозяева гостиницы, где он останавливался прошлой ночью. Они чуть ли заклинали его не ехать в Бишоп-Холл! Эдвард так и не понял, вампиры тут живут по местным представления, или ещё какая нечисть, но неприятный холодок в сердце не оставлял его вплоть до нынешнего обеда. Особенно после прогулки по скалам.
Теперь же, увидав, что все члены семейства отражаются в зеркалах и спокойно орудуют фамильным серебром, он слегка успокоился. Дело, кончено, было щекотливым, но мистического налёта тут нет. В конце концов, современная наука доказала существование гипноза, магнетизма и прочих природных явлений, а Эдвард предпочитал верить науке, а не хозяевам занюханной провинциальной гостиницы, где до сих пор верят в злобных маленьких эльфов, королеву фей и прочие бредни. Так что следовало взять себя в руки и почаще улыбаться, хотя при взгляде на мрачную физиономию немого дворецкого, словно вырубленную из серого гранита, в голову лезли всякие посторонние мысли.
И эти скалы… Да полно! Хватит себя накручивать. Уж что-что, а угрозы сэра Бишопа не несли в себе никакой мистики! Сбросить человека на скалы можно и без всяких суеверий.
Продумав всё это, Эдвард с утроенным аппетитом взялся за медальоны из телятины. Настроение его улучшилось, и в перерывах между кусками он стал внимательно разглядывать членов этого почтенного семейства, которое так не любили в округе.
Второй сын хозяйки, Филипп, ближе всего сидевший к Эдварду, казался полной противоположностью матери. Он уже изрядно располнел, хотя был довольно молод – вряд ли старше тридцати, и напоминал вальяжного кота. Его манеры куда больше подошли бы континентальному буржуа или американскому нуворишу, нежели английскому аристократу, на которого с колыбели и до гроба глазеют портреты поколений предков.
Кстати, о портретах. Эдварду не нравились портреты в замке. Портреты, казалось, глядели на него нехорошо и насмешливо.
Старший сын и хозяин поместья, сэр Джонатан, устроивший гостю экскурсию на скалы, ничем не походил на брата. Сухопарый, стройный и сидящий за столом прямо, как жердь, старший из братьев Бишопов казался копией матери и её достойным преемником. Но всё же он, похоже, являлся лишь номинальным главой семейства: чем дольше продолжалось знакомство, тем сильнее у Эдварда крепло убеждение, что всем в семье заправляла старая графиня.
Ещё две персоны – Рич и Кевин – находились на положении младших членов семейства, младших и ненужных ветвей старинного рода. Это Эдвард понял с первого взгляда. Леди Бишоп менее всего интересовалась мнением третьего сына и племянника. Рич курил, молчаливо и нетерпеливо поглядывая на часы. Обед явно тяготил его. Кевин, ещё практически подросток, поглощал еду молча.
Эдвард тоже углубился в поглощение телятины. Помня напутствия Патингема, он не торопил события и не заговаривал о сделке.
Беседа за столом шла о погоде и политике.
– Как успехи мистера Патингема на политическом поприще? – спросила леди Бишоп.
– Он в очередной раз стал депутатом платы общин и считается правой рукой нынешнего премьер-министра, – ответил Эдвард.
– От консерваторов, полагаю?
– Именно.
– Ну и прекрасно. Я всегда поддерживаю только консерваторов. С тех пор, как изменили закон о выборах, в палату общин просочилось много швали.
Сновали слуги, меняя приборы. Неспешно текла светская беседа. В высокое окно заглянула бледная луна и скрылась, продолжая свой путь в набирающих силу сумерках. Наконец, покончили с десертом, и хозяева предложили перейти в соседнюю комнату, где бы джентльмены могли выкурить по сигаре.