В этот миг между жизнью и смертью я бросила взгляд между машин и увидела, как кто-то направляется ко мне — темный силуэт на фоне дождя. Что-то сверкнуло в его руке, но тут между мной и ним пробежал бешеный, и силуэт исчез.
Инстинкт выживания взял свое, и я побежала.
Что-то ударило меня сзади, сильно, и по спине и шее распространилось тепло, но боли не было. Удар толкнул меня вперед, и я, споткнувшись, упала на колени. Тяжесть придавила меня, когти принялись царапать и рвать, по плечам побежали огненные полосы боли. Я закричала, перевернулась, оттолкнула нападавшего ногами, но тут перед моими глазами появился еще один бешеный — я видела лишь лицо, и зубы, и пустые мертвые глаза, они надвигались на меня. Я выбросила руки вперед, ударила его в челюсть, чтобы щелкающие зубы не достигли моего лица. Бешеный оскалился и вонзил клыки мне в запястье, жуя и разрывая плоть, но я почти не ощутила боли. Я думала лишь о том, как не дать клыкам сомкнуться на моем горле, хоть и понимала, что когти уже разорвали мне грудь и живот, — только не дать клыкам сомкнуться на горле.
И тут на меня кинулись остальные, вопя, кусая и царапая. И последнее, что я запомнила перед тем, как кроваво-красная дымка наконец сменилась темнотой, было что-то ярко вспыхнувшее и тело бешеного, упавшее мне на грудь в то время как голова продолжала вгрызаться в мою руку.
Дальше не было ничего. ***
Очнувшись, я поняла, что я в аду. Все мое тело горело — по крайней мере, так казалось, — хотя самого пламени я не видела. Было темно, с неба падал мелкий дождь — я подумала, что для ада это странно. И тут надо мной склонилась темная фигура, пронзительно-черные глаза встретились с моими, и я подумала, что знаю его… откуда-то. Не встречались ли мы раньше?
— Ты меня слышишь? — голос тоже был знакомый, низкий и спокойный. Я открыла рот, чтобы ответить, но вышел лишь сдавленный хрип. Что со мной? Рот и горло словно забило теплой грязью. — Не пытайся говорить, — успокаивающий голос пробился сквозь мою боль и растерянность. — Слушай меня, человек. Ты умираешь. Бешеные слишком сильно повредили твое тело. В этом мире тебе осталось лишь несколько минут. — Он наклонился ближе, лицо стало строгим. — Ты понимаешь, что я тебе говорю?
Я едва понимала. Голова была тяжелая, все вокруг — призрачное и туманное. Боль не ушла, но теперь казалась далекой, словно я отделилась от своего тела. Я попыталась приподнять голову, чтобы посмотреть, в каком состоянии мои раны, но незнакомец остановил меня, положив руку на плечо.
— Нет, — сказал он мягко, укладывая меня обратно. — Не смотри. Тебе лучше этого не видеть. Знать тебе следует одно: что бы ты ни выбрала, сегодня ты умрешь. Однако способ смерти выбирать тебе.
— Чт… — я поперхнулась теплой мокрой массой, сплюнула, чтобы прочистить горло. — Что ты хочешь сказать? — прохрипела я, не узнавая собственного голоса.
Незнакомец смотрел на меня непроницаемым взглядом.
— Я даю тебе выбор, — сказал он. — Ты достаточно умна, чтобы понимать, кто я такой и что предлагаю. Я видел, как ты отвлекла бешеного, чтобы спасти друга. Я видел, как ты пыталась сражаться и жить, когда любой другой сдался бы и погиб. Я вижу… потенциал. Я могу прекратить боль, — продолжал он, убрав прядь волос с моего лица. — Я могу предложить тебе избавление от бренной оболочки и обещаю, что ты не проведешь вечность как одна из них. — Он кивнул на бледное тело, скорчившееся у автомобильной шины в нескольких ярдах от нас. — По меньшей мере я могу дать тебе покой.
— Или? — прошептала я.
Он вздохнул.
— Или… я могу сделать тебя одной из нас. Я могу осушить тебя до смерти и дать тебе своей крови, так что, когда ты умрешь, ты воскреснешь… бессмертной. Вампиром. Это будет иная жизнь, возможно, невыносимая для тебя. Возможно, ты предпочтешь умереть с невредимой душой, чем жить вечно без нее. Но выбор и способ смерти остаются за тобой.
Я лежала, едва дыша, а мои мысли неслись вскачь. Я умирала. Я умирала, и этот незнакомец — этот вампир — предлагал мне выход.
Умереть человеком или стать кровососом. Так или иначе, выбор — смерть, потому что вампиры мертвы, у них просто хватает наглости продолжать жить — в виде ходячих мертвецов, длящих свое существование за счет людей. Я всей душой ненавидела вампиров и все, что с ними связано: их город, их слуг, их главенство над расой людей — все это я презирала. Они забрали у меня все, все, что было мне дорого. Этой потери я им не прощу никогда.
И я была так близка, так близка к тому, чтобы что-то изменить. К тому, чтобы, может быть, сделать этот дурацкий гребаный мир иным. Я хотела бы узнать, каково это — не жить под властью вампиров, не голодать постоянно, не отгораживаться от людей из страха, что придется смотреть, как они умирают. Такой мир уже существовал однажды. Если бы я только могла заставить остальных понять это… но шанс потерян. Мой мир останется таким же, каким и был, — темным, кровавым и безнадежным. Вампиры будут править вечно, и я ничего не смогу изменить.