Мои мысли неслись вскачь.
— Я… мне надо идти, — нетвердым голосом пробормотала я, поднимаясь на ноги. — Мне надо… найти моих друзей, узнать, добрались ли они опять до тайника. Шест, наверное…
— Твои друзья мертвы, — спокойно сказал вампир. — И я советую тебе отбросить все воспоминания о прошлой жизни. Ты больше не принадлежишь тому миру. Лучше просто забыть о нем.
Мертвы. Перед глазами у меня замелькали картинки — дождь, кровь и бледные вопящие твари, перетягивающие кого-то через изгородь. С шипением я отвернулась от этих мыслей, я не хотела вспоминать.
— Нет, — прохрипела я, содрогаясь. — Ты врешь.
— Отпусти их, — спокойно настаивал вампир. — Их больше нет.
Мною вдруг овладело безумное желание оскалиться на него. В ужасе подавив этот порыв, я настороженно посмотрела на бесстрастно созерцавшего меня незнакомца.
— Ты не можешь держать меня тут.
— Если хочешь уйти, можешь уходить. — Он не шевельнулся, лишь кивнул на дверь в противоположной стене маленькой комнаты. — Я не буду тебя останавливать. Впрочем, проживешь ты самое большее день. Ты ничего не знаешь о жизни вампира — как избегать опасностей, как кормиться, как прятаться от преследователей, а если городские вампиры тебя обнаружат, то, скорее всего, убьют. Или же ты можешь остаться тут, со мной, и у тебя появится шанс справиться с жизнью, которую ты выбрала.
Я удивленно глядела на него.
— Остаться тут? С тобой? Зачем? Какое тебе дело?
Незнакомец прищурился.
— Привести нового вампира в этот мир для меня — нелегкое решение, — сказал он. — Обратить человека лишь для того, чтобы бросить его без необходимых для выживания навыков, было бы безответственно и опасно. Если ты останешься тут, я научу тебя всему, что тебе нужно знать, чтобы быть одной из нас. Или… — он слегка повернулся и показал на дверь, — ты можешь уйти и попытаться выжить самостоятельно, но тогда я снимаю с себя всю ответственность за тебя и любое последующее кровопролитие.
Я вновь привалилась к стене, в голове стремительно проносились мысли. Крыс мертв. Лукас мертв. Бешеные схватили и разорвали их в старом городе у меня на глазах. В горле встал ком. Шест, как бы горько ни было это признавать, тоже, скорее всего, мертв — он не смог бы самостоятельно добраться до дома. Теперь осталась только я. Одна. Вампир.
В груди стало тесно, и я прикусила губу — перед глазами встали лица друзей, они смотрели на меня, бледные, осуждающие. В глазах защипало, но я с усилием сглотнула и удержала слезы. Плакать, кричать, проклинать мир, и бешеных, и вампиров я буду потом. Но я не буду выказывать слабость перед этим незнакомцем, этим кровососом, который, может, и спас меня, но я о нем ничего не знаю. Когда останусь в одиночестве, буду оплакивать Крыса, Лукаса и Шеста, семью, которой я лишилась. Сейчас же есть дела поважнее.
Я стала вампиром. И несмотря ни на что, я хотела жить.
Незнакомец ждал, неподвижный как стена. Хоть он и был кровососом, кроме него у меня никого не осталось.
— Итак, — тихо сказала я, не глядя на него. Внутри все закипело, поднялась старая знакомая ярость, но я подавила ее. — Мне называть тебя «господин», «учитель» или еще как-то?
Вампир помедлил, потом ответил:
— Можешь называть меня Кэнин.
— Кэнин? Это твое имя?
— Я не говорил, что это мое имя. — Он развернулся, словно собираясь уйти, но прошел в другой конец комнаты и опустился в ржавое складное кресло. — Я сказал, что ты можешь так меня называть.
Отлично, мой новый учитель не только вампир, но и любитель загадок. Я скрестила руки на груди и настороженно посмотрела на него.
— Где мы?
Кэнин задумался.
— Прежде чем я сообщу что-либо о себе, — сказал он, наклоняясь вперед и опираясь локтями о колени, — я хотел бы узнать побольше о тебе. В конце концов, я буду тебя учить, и это значит, мы будем довольно много времени проводить вместе. Я хочу знать, кто мне достался. На это у тебя сговорчивости хватит?
Я пожала плечами:
— Что ты хочешь знать?
— Для начала — твое имя.
— Элли, — ответила я и уточнила: — Эллисон Сикимото.
— Любопытно. — Кэнин выпрямился, смерив меня пристальным взглядом черных глаз. — Ты знаешь свое полное имя. Среди людей такое теперь редкость.
— Меня научила мама.
— Мама? — Кэнин откинулся назад и скрестил руки на груди. — А чему-то еще она тебя учила?