Я разозлилась. Внезапно мне расхотелось говорить о маме с этим кровососом.
— Ну да, — туманно ответила я.
Кэнин побарабанил пальцами по плечам.
— Например?
— Зачем тебе это знать?
Он не обратил внимания на мой вопрос.
— Если ты хочешь, чтобы я тебе помог, ты мне ответишь.
— Читать, писать и немножко считать, — огрызнулась я. — Еще вопросы?
— Где сейчас твоя мать?
— Умерла.
Моя прямота ни удивила, ни оскорбила Кэнина.
— А отец?
— Я его вообще не знала.
— Братья, сестры?
Я покачала головой.
— Значит, возвращаться тебе не к кому, — кивнул Кэнин. — Хорошо. Это все облегчает. Как она умерла?
Я прищурилась, уже почти по горло сытая этим допросом.
— Не твое дело, вампир, — отрезала я — хотелось увидеть хоть какие-то эмоции на его бесстрастном лице. Если не считать приподнятой брови, его выражение не изменилось. — К тому же зачем тебе это? Что тебе за дело до жизней каких-то людей?
— Мне нет никакого дела, — ответил вампир, пожав плечами. — Как я уже говорил, я хочу оценить свои шансы на успех. Людям свойственно цепляться за прошлое, и это затрудняет обучение. Чем больше у ученика привязанностей, тем труднее ему усвоить, что, став вампиром, с ними нужно распрощаться.
Я сжала кулаки, пытаясь унять внезапный приступ бешенства. Я не поддалась искушению врезать ему — неблагодарно, конечно, — лишь потому, что понимала: он оторвет мне голову, и глазом не моргнув.
— Ну да, я уже начинаю жалеть о принятом решении.
— Немного поздновато, тебе не кажется? — мягко спросил Кэнин, вставая. — Побудь немного одна, — сказал он и направился к двери, — поплачь о своей прошлой жизни, если хочешь, потому что ее уже не вернуть. Когда будешь готова учиться быть вампиром, найди меня.
Он открыл дверь и, не обернувшись, вышел, оставив меня в одиночестве. ***
Когда Кэнин ушел, я села в кресло, соскребла с рук засохшую кровь и задумалась о том, что делать дальше.
Итак, я теперь вампир. Я сердито оборвала себя: у меня был выбор — либо это, либо умереть под дождем. Кэнин прав — в конце концов, это мое решение. Я выбрала это. Я выбрала стать упырем, никогда больше не видеть солнечного света, пить кровь живых.
Поежившись, я отшвырнула ногой пустой пакет. Этот аспект меня беспокоил — ну, то есть наряду со всей историей про превращение в нежить и бездушное чудовище. Я загнала эту мысль подальше на задворки сознания. Вампиры — хищники, но, может быть, есть способ не питаться людьми. Может, я смогу прожить на звериной крови, хотя от одной мысли о том, чтобы вонзить зубы в живую извивающуюся крысу, меня охватывало омерзение. Вампиры должны пить человеческую кровь или они ее просто предпочитают? Как часто им нужно питаться? Где и как они спят днем? Я осознала, что, даже прожив в городе семнадцать лет, я практически ничего не знала о самых знаменитых его обитателях, кроме того, что они пьют кровь и выходят по ночам.
Ну что ж, кое-кто может всё о них рассказать.
Еще какое-то время я боролась с собой. Кэнин — вампир, но, если я хочу выжить, мне нужно учиться. Возможно, потом, когда я узнаю всё, что мне требуется знать, я отомщу за маму, за Шеста, за Лукаса, за всех, кого потеряла. Но сейчас надо переступить через гордость и научиться быть упырем.
Я неохотно поднялась с кресла и отправилась на поиски своего нового наставника.
Дверь вела в другую комнату — раньше тут, наверное, был офис. Несколько сломанных стульев были небрежно отброшены в сторону, на полу валялись длинные металлические шкафчики, из них вы́сыпалась бумага. У дальней стены за большим пыльным и исцарапанным деревянным столом сидел Кэнин. Когда я вошла, он поднял глаза от стопки папок и слегка поднял бровь.
— У меня несколько вопросов, — сказала я, гадая, прилично ли спрашивать про такое, но потом решила, что мне все равно. — Насчет вампиров и всей этой темы с питьем крови.
Кэнин закрыл папку, отложил в сторону и кивнул на один из стульев. Я подняла его с пола и села, закинув руки за спинку.
— Позволь угадать, — сказал Кэнин, соединяя ладони. — Ты думаешь, обязана ли ты охотиться на людей, нельзя ли выжить, питаясь кровью животных или других существ. Ты надеешься, что тебе не придется убивать ради продления собственной жизни. Я прав?
Я кивнула. Кэнин горько усмехнулся.
— Не получится, — ровным голосом сказал он, и внутри у меня похолодело. — Позволь преподать тебе первый и самый важный урок, Эллисон Сикимото: ты — чудовище. Демон, продлевающий свою жизнь за счет людей. Вампиры в центре города могут притворяться цивилизованными и выглядеть и вести себя соответственно, но не обманывайся. Мы — чудовища, и ничто этого не изменит. И не надо думать, будто ты сможешь сохранить свою человечность, питаясь кровью собак, крыс или овец. Это джанк-фуд, мусор. Кровь животных насытит тебя на какое-то время, но никогда не утолит Голод. Вскоре тебя охватит такая жажда человеческой крови, что от одного вида человека ты впадешь в безумие, и этот человек умрет, потому что ты не сумеешь остановиться и высосешь его досуха. Это самое главное, что ты должна понять, прежде чем двигаться дальше. Ты больше не человек. Ты хищник, и чем скорее ты примешь это, тем легче будет твоя жизнь, твое существование.