Он прицелился, а я уже собралась броситься на свою жертву и вонзить клыки ей в горло. Но внезапно парень со шрамом, беспомощно брыкаясь, оказался в воздухе — Кэнин схватил его легко, точно котенка, вырвал пистолет и швырнул бандита об стену. Зрелище размозженной о кирпич головы Кровавого ангела притупило мою дикую, бешеную ярость, заставило меня протрезветь. Освободившись от жажды крови, от всепоглощающего Голода, я в ужасе и изумлении огляделась вокруг. На земле лежали пятеро человек — стонущие, изломанные, истекающие кровью. По моей вине. Я бросила взгляд на Кэнина — тот почти с отвращением отшвырнул пистолет и, увидев, что я иду к нему, поднял бровь.
— Ты знал, — тихо сказала я, глядя на одного из полуобморочных Кровавых ангелов. — Ты знал, чтó я сделаю, потому и дал им на меня напасть. — Кэнин не ответил, и я вдруг поняла, что меня не трясет ни от страха, ни от прилива адреналина, ни от чего. Сердце было спокойно и неподвижно. Я уставилась на Кэнина, охваченная яростью из-за того, как он меня использовал. — Я могла бы убить их всех.
— Сколько раз тебе повторять? — ответил Кэнин, пристально глядя на меня сверху вниз. — Ты теперь вампир. Ты больше не человек. Люди для тебя — овцы, а ты волк, ты сильнее, быстрее, злее любого из них. Они — еда, Эллисон Сикимото. И демон в глубине твоей души всегда будет считать их едой.
Я посмотрела на лежащего ничком у стены парня со шрамом. Его лоб рассекала глубокая рана, вокруг которой уже расползался огромный багровый синяк. Он стонал и пытался встать — но вновь бессильно падал.
— Так почему ты не убил его? — спросила я.
Взгляд Кэнина сделался холодным. Он развернулся, тяжело ступая, подошел к главарю бандитов, схватил за шиворот, подтащил ко мне и бросил к моим ногам.
— Пей, — приказал он стальным голосом. — Но помни: возьмешь слишком много — убьешь донора. Возьмешь слишком мало — вскоре придется кормиться снова. Если тебе важно не высасывать людей досуха, найди золотую середину. Обычно достаточно пяти-шести глотков.
Я посмотрела на главаря бандитов и вздрогнула от отвращения. Растерзать пакет с кровью — это одно, но укусить в шею живого, теплого человека? Пару мгновений назад, обуреваемая яростью и Голодом, я была более чем готова это сделать, но сейчас ощущала лишь тошноту.
Кэнин все смотрел на меня.
— Ты сделаешь это или доведешь себе голоданием до безумия и убьешь кого-нибудь, — спокойно сказал он. — Это — основа жизни вампира, наша главная первобытная потребность. Теперь… — одной рукой он поставил головореза на ноги, а другой ухватил его за волосы и запрокинул ему голову, обнажая горло, — …пей.
Я нехотя сделала шаг вперед. Человек стонал и пытался отгородиться руками, но я легко их оттолкнула и склонилась над ямкой в основании его шеи. Мои клыки удлинились, и, вдохнув, я ощутила, как под кожей у парня струится теплая кровь. Нос и рот затопило крепким запахом жизни. Не успев даже подумать о том, что я делаю, я подалась вперед и укусила изо всех сил.
Кровавый ангел хватал ртом воздух и дергался, слабо дрожа. В рот потекло теплое, густое, крепкое, терпкое. Я зарычала громче, и моя жертва издала придушенный крик. Я чувствовала, как жар распространяется по телу, наполняет меня силой, властью. Это опьяняло. Это было… невозможно описать. Это было благословение, чистое и простое. Почти в трансе я закрыла глаза, поглощенная желанием получить больше, больше…
Кто-то схватил меня за волосы, оттащил от жертвы, разрывая нашу связь. Рыкнув, я попыталась снова броситься вперед, но рука преградила мне путь, оттолкнула меня. Головорез бесчувственным тюком лежал на земле. Снова зарычав, я попыталась добраться до него, освободиться от сдерживающей меня хватки.
— Довольно, — властно приказал Кэнин и с силой встряхнул меня. Голова мотнулась, как у тряпичной куклы, на мгновение мне стало тошно. — Довольно, Эллисон, — повторил он, когда ясность зрения постепенно вернулась, — еще глоток, и ты его убьешь.
В изумлении я отпрянула. Голод медленно отступал, а вместе с ним — ярость и безумие. Я в ужасе смотрела на распростертого на земле Кровавого ангела. Он был бледен, едва дышал, две крошечные раны на горле сочились алым. Я чуть не убила его. Опять. Если бы Кэнин не остановил меня, я бы высосала его досуха. От отвращения к себе у меня скрутило живот. При всей моей ненависти к вампирам, при всем нежелании быть как они я оказалась не лучше самого паршивого уличного кровососа.
— Запечатай рану, — велел Кэнин, указав на главаря бандитов. Голос у него был холодный, равнодушный. — Закончи то, что начала.