А после казни продолжать поиски было невозможно. От длительного присутствия на Периферии домашних людей народ начинал нервничать. Я не хотела воровать на свой страх и риск, пока вокруг столько охранников. К тому же красть сразу после того, как повесили троих человек, означало попросту напрашиваться на неприятности.
Поиски на знакомой территории ни к чему не привели. Все ресурсы здесь я выработала, а Отмеченные уже начинали понимать, как меня обхитрить. Даже если пробраться в другой сектор, большую часть Периферии зачистили давным-давно. В городе, битком набитом падальщиками и ловчилами, попросту ничего не осталось. Если мы хотели добыть еды, требовалось расширить сферу деятельности.
Я собиралась выбраться из города. ***
Взглянув сквозь забранное пластиковой пленкой окно на бледное небо, я поморщилась. День уже перевалил за середину. Темнеет быстро — за Стеной у меня будет лишь пара часов, чтобы добыть пищу. Если я не успею вернуться до заката, за добычей выйдет кое-кто еще. Едва небо меркло, наступало их время. Господ. Вампиров.
«Мне времени хватит, — подумала я, подсчитав в уме. — День сегодня ясный — я смогу пробраться под Стеной, обыскать развалины и вернуться до захода солнца».
— Ты куда? — спросил Шест, когда я открыла дверь и вышла в коридор, посматривая по сторонам на случай, если покажется Крыс. — Элли? Погоди, куда ты идешь? Возьми меня с собой. Я могу помочь.
— Нет, Шест. — Я повернулась к нему и покачала головой. — На этот раз я пойду не по обычным местам. Слишком много охранников, и домашний все еще тут, так что все дерганые. — Я вздохнула и оглядела пустырь, прикрывая рукой глаза от солнца. — Мне придется попытать счастья на развалинах.
Шест ойкнул:
— Ты выйдешь из города?
— Вернусь до заката. Не волнуйся.
— Если тебя поймают…
— Не поймают, — я ухмыльнулась. — Когда меня ловили? Про эти туннели никто даже не знает.
— Ты сейчас говоришь совсем как Патрик и Джеффри.
Я застыла на месте, словно ужаленная.
— Тебе не кажется, что это перебор? — Шест пожал плечами, и я скрестила руки на груди. — Если не кажется, тогда я, пожалуй, не буду утруждаться делиться с тобой тем, что найду. Может, тебе стоит для разнообразия поискать еду самому.
— Прости, — торопливо ответил он с виноватой улыбкой. — Прости, Элли. Я просто за тебя волнуюсь. Мне страшно, когда ты меня оставляешь здесь одного. Обещаешь, что вернешься?
— Ты же знаешь — вернусь.
— Ну хорошо. — Шест отступил назад, на лицо его легли тени. — Удачи.
Может, мне померещилось, но в его голосе почти звучала надежда на то, что я вляпаюсь в неприятности. Что я пойму, как опасно за Стеной и насколько он был прав. Но это глупо, сказала я себе, мчась по пустоши обратно к изгороди и городским улицам. Я нужна Шесту, я его единственный друг. Не настолько он мстительный, чтобы желать мне зла лишь потому, что распереживался из-за Марка и Грейси.
Верно же?
Протискиваясь сквозь изгородь в притихший город, я выкинула эту мысль из головы. О Шесте буду беспокоиться в другой раз, сейчас первоочередная задача — найти еду, чтобы выжить нам обоим.
Солнце пробиралось по небу над скелетами зданий, купая улицы в свете. «Повиси еще немного, — мысленно взмолилась я, глядя вверх. — Продержись еще хотя бы пару часиков. А хочешь — вообще застынь».
Солнце, словно из вредности, опустилось чуть ниже, будто бы дразня меня, и скрылось за облаком. Тени удлинились и, точно жадные пальцы, поползли по земле. Поежившись, я прибавила шагу.
Глава 2
Люди вам скажут, что покинуть Нью-Ковингтон невозможно, что Внешняя Стена непроницаема, что никто не выберется из города, даже если захочет.
Люди ошибаются.
Периферия — это огромные бетонные джунгли, каньоны из битого стекла и ржавого железа, гигантские остовы зданий, поглощаемые плющом, ржавчиной и гнилью. Везде, кроме самого центра, где возвышаются, испуская темное сияние, вампирские башни, дома выглядят больными, пустыми и опасно близкими к обрушению. Ниже ломаной линии горизонта немноголюдный город все больше захватывает дикий наружный мир. Проржавевшие останки того, что раньше было машинами, рассеяны по улицам, гнилой металл покрывают растения. Деревья, корни, вьюнки пробиваются сквозь тротуары и даже крыши, крошат бетон и сталь — природа мало-помалу берет свое. Пару лет назад несколько небоскребов наконец поддались времени и энтропии и обрушились, подняв вихрь бетонной пыли и осколков, — погибли все, кому не повезло оказаться рядом. Это стало частью нашей жизни. Войди в любое здание, и услышишь у себя над головой треск и скрип — может, оно рухнет через несколько десятков лет, может, через секунду-другую.