Утром Петр Данилович встал пораньше, когда Марина сладко снала, прошел в кухню. Было уже без четверти шесть. Уходили женщины на работу почти одновременно: теща — в семь пятнадцать, Марина — в семь тридцать. Чтобы не стеснять их, Петр Данилович решил возвратиться с прогулки с Диком к семи пятнадцати.
Быстро ополоснув лицо, Петр Данилович заглянул в холодильник. Там было пусто. Обнаружив в хлебнице почти полбуханки хлеба, Петр Данилович отрезал половину Дику.
Надо какую-нибудь похлебку Дику сварить, подумал он. Но в чем? И из чего кормить?
Значит, днем придется побегать по хозяйственным магазинам, поискать посуду для собаки. Да и продукты закупить тоже надо, себе суп или борщ сварить, а то ноги быстро протянешь на тещиных, харчах.
Осторожно, даже не щелкнув язычком замка, вышли они с Диком на лестничную площадку, а затем во двор. Было еще совершенно темно, темнота была почти осязаема, потому что двор со всех сторон сжали черные глыбы домов. Свет горел только в подъездах, но люди уже просыпались. То тут, то там освещались квадраты окон. Прошелестел шинами по мокрому асфальту автобус, синим огнем осветились на миг от вспыхнувшей вольтовой дуги низко нависшие тяжелые облака и верхушки домов и деревьев.
Знакомой дорогой Петр Данилович и Дик прошли за линию электрички.
— Гуляй! — сказал Петр Данилович, отстегнув поводок.
Дик побежал вперед, читая свою собачью книгу.
В этот ранний час в поле никого не было, и Петр Данилович подумал, что несмотря на неудобства раннего вставания, выгуливать Дика лучше всего в эту пору.
Дик, побегав немного, вернулся к хозяину, ткнулся носом в его ладонь.
— Проголодался? — ласково сказал Петр Данилович. — На, поешь пока хлеба, позже сообразим что-нибудь поосновательней.
Когда они вернулись, Агнессы Николаевны уже не было дома. Марина и Аленка стояли одетые в прихожей.
— Долго ты гуляешь со своим любимцем, — недовольно сказала Марина.
— Но я же хотел не мешать маме собираться, — ответил Петр Данилович примирительно. — А то опять бы шумела, что никуда не пройти из-за Дика.
Дик сел в углу, внимательно слушая разговор. При упоминании своего имени он вильнул хвостом, вопросительно посмотрел сначала на Петра Даниловича, потом на Марину. Хотел понять, о чем разговор.
— Дик, сидеть спокойно, я скоро приду, — сказал ему Петр Данилович, выходя с женой и дочерью за дверь.
— И охота тебе с ним возиться? — спросила Марина, — Одни только неудобства.
— Собака — друг человека, — отшутился Петр Данилович. — Ну, а от неудобств я вас с мамой постараюсь оградить. Все на себя приму.
С Мариной они распрощались на автобусной остановке. И как показалось Петру Даниловичу, Марина облегченно вздохнула, отходя от него и вливаясь в поток пассажиров, стремившихся попасть в автобус.
Днем Петр Данилович закупил продукты, купил алюминиевую кастрюлю для Дика и такую же алюминиевую миску. Покормлю, вымою и воды налью, размышлял он. В уголке прихожей миска не будет мешать. Придя домой, он сварил в новой кастрюле мясной суп с макаронами, наелся сам, покормил Дика, после обеда пошел с ним гулять.
Привязанность к Дику сильно осложнила жизнь Петра Даниловича. Теща демонстративно не входила в квартиру, не выходила никуда из комнаты, если в прихожей был Дик. А когда Петр Данилович уводил собаку гулять, чтобы не мешать теще и жене делать свои женские дела, они так много наливали одеколона в прихожей, что не только Дик начинал недовольно чихать, но и Петр Данилович чувствовал, как от приторного запаха его подташнивает.
Марина тоже стала ворчать. То скажет:
— Фу, как от тебя псиной разит!
То спросит:
— А ты хоть помылся после общения со своей собакой?
Она радовалась приезду мужа первые два дня. А потом стала раздражительной, придирчивой.
Петр Данилович чувствовал, как нарастает какой-то ледок в его отношениях с женой и тещей. Он не раз замечал изучающие взгляды Марины и ее матери. Одна трехлетняя Аленка радовалась, что папа вернулся, что привез Дика, играть с которым ей, правда, не разрешают.
Возможно, Марина раздражалась потому, что Дик отбирал время, предназначенное для нее: Петр Данилович вынужден был вставать и уходить в самые сладкие утренние часы. Он не мог встречать жену вечером потому, что вынужден был уводить из дома Дика, предоставляя Агнессе Николаевне возможность сделать все необходимое после возвращения с работы. С Аленкой теща, хоть и не очень охотно, оставалась. Но Петр Данилович уже подумывал о том, не забирать ли с собой на эти вечерние прогулки и дочь. Вот только пусть чуть-чуть распогодится, прекратится нудный многодневный дождь.