Однако бронешлем у робота присутствовал, практически такой же, как у обычных экзо, рассчитанных на наличие внутри человеческой головы. Но при этом «практически» – ключевое. Шлем был маленьким, разве что ребенок в него свою голову втиснет, выполненным из толстого бронестекла и заполненным какой-то полупрозрачной жидкостью…
Несколько секунд я соображал, зачем была бы нужна такая конструкция. Вернее, нет, не так. Сообразил-то я сразу, голову пока что не полностью Зона отшибла. Просто в те секунды мой мозг пытался найти другое объяснение…
И – не нашел. Потому, что другого не было. И последние слова Кречетова это очень хорошо подтверждали.
– Твою ж маму… – пробормотал я себе под нос. – Нет, ну блин, почему это все мне? Что ж я маленьким не сдох?
Причем бормотал я это уже на ходу, возвращаясь к столику, на котором лежало мертвое тело Кречетова. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – отмучился профессор, упокой его Зона…
Хотя насчет упокоения это я по привычке подумал. Типа, обычай такой на зараженных землях: увидел покойника – пожелай ему нормального существования по ту сторону черты, отделяющий мир живых от чертогов Сестры.
Но в данном случае распространенная присказка была не к месту. Она ж родилась не случайно. В Зоне спокойно помереть – это за счастье. Не успеешь ластами хлопнуть, как тебя уже или мутанты жрут, или аномалия переваривает, или почва отравленная медленно, но верно превращает в ходячего мертвеца-зомби. Или же, вот как сейчас, какой-нибудь грязный и вонючий сталкерюга своим ножом вскрывает черепную коробку, словно кокос, и неловко пытается достать оттуда твой переразвитый мозг, который при жизни так и не придумал, как ему спокойно подохнуть вместе с остальным организмом.
Я и правда не был большим специалистом по выковыриванию мозгов из голов мертвецов. Скользкие они, те мозги. Плюс еще вдобавок к ним что-то тянется оттуда, со дна черепушки, типа каната, и не пускает. И ножом не подлезть, края черепа мешают. Пальцами вроде подцепил комок извилин, а вытащить не получается.
– Да чтоб тебя! – с душой сказал я, после чего решительно рубанул «Бритвой» по носу профессора. Нос ему по-любому больше не нужен, а так, может, если череп насквозь прорубить, все и получится.
Получилось. Мой нож развалил голову Кречетова надвое, но при этом освобожденный мозг профессора выскользнул из моих пальцев и смачно шлепнулся на пол, словно большая, жирная жаба.
– М-да, незадача, – задумчиво сказал я, поднимая комок извилин, слегка сплюснутых в месте падения. – Ну извини, бедный Йорик, как смог. Я, видишь ли, всю жизнь по-другому учился мозги из голов вышибать. В результате получалось быстрее, качественнее и намного эстетичнее.
Говорил я уже на ходу, направляясь в комнату с роботом. Так-то я в какой-то мере тоже литературный персонаж своих романов, потому не мог отказать себе в удовольствии вообразить себя Гамлетом, беседующим с черепом. Хотя удовольствие это, надо признать, сомнительное. Скорее, такой треп с мертвой плотью – это лишь разгрузка мозгов после столь неаппетитного действия. Лучше уж слушать собственный голос, чем, проникнувшись случившимся, от омерзения блевать дальше, чем видишь. Оказывается, убивать врагов – это одно, а препарировать их – совершенно другое.
Теплый мозг в моей руке остывал довольно быстро, поэтому я торопился как мог. Подкатил столик с разделанным Кречетовым, взобрался на шаткое возвышение…
Ага. Шлем-аквариум открывался просто – наверху имелась завинчивающаяся крышка с фиксатором. Просто и надежно. Фиксатор отжимаем, крышку откручиваем… А что дальше? Логика понятна, но, может, чего включить надо? Не бросать же мозг прямо в эту жижу, что плещется в шлеме?
«Семь минут…» – прозвучал у меня в голове голос Кречетова. Ну, не голос, конечно, так, вспомнился он очень явственно. То есть, по-хорошему, этот комок извилин уже умер, так как с трепанацией и всем остальным провозился я, думается, побольше.
«А, была не была, терять все равно нечего ни профессору, ни мне», – подумал я – и бултыхнул мозг в аквариум. Как оно ни обернется дальше, совесть моя чиста. Когда человек умирает, его последнюю волю надо исполнить в точности, ибо это его право распорядиться своим телом по своему усмотрению. Скажет в землю закопать, значит, так и надо, а что мутанты ночью тело выкопают и сожрут, это уже не наше дело. Сжечь и развеять над Зоной? Тоже нормально, многие сталкеры о таком просят. Или вот так, например, как сейчас, – тело пофиг куда, а мозги в стеклянный горшок на плечах страхолюдной машины. Так себе погребение, конечно, но последняя воля – это последняя воля. И так уже понятно, что мозг профессора умер, и тот аквариум – это что-то вроде погребальной урны для – надо признать – довольно неглупого при жизни человека.