Я поморщился.
Биореактор. Видел такое в мире Кремля. Там боевые роботы запихивают в свои реакторы покойников вместо топлива. Экологически чистая война, мертвецов на поле боя хрен найдешь, всех био сожрали.
Вот и Кречетов засунул себе в брюхо собственные останки и аж причмокнул от удовольствия.
– Никогда не думал, что самоедство настолько приятная вещь, – произнес он. – В буквальном смысле, конечно.
– Тебе виднее, – проговорил я.
Ну да, сейчас он сам себя переварит, проголодается и возьмется за хорошую компанию, то есть за меня. Конечно, «Бритва» оружие замечательное, но против пулемета и автоматической пушки с ножом особо не повоюешь. Даже с откованным из уникального артефакта.
– Вижу, о чем ты думаешь, – хмыкнул Кречетов – похоже, программа хихишек прогрузилась у него вместе с модулем трезвой ходьбы – или как оно там называлось по-научному. – И это зря, Снайпер, ты мне еще пригодишься.
– Ишь ты, – хмыкнул я в тон говорящему экзоскелету. – А ты мне?
– И я тебе, – покладисто отозвался Кречетов. – В качестве источника информации в том числе. Например, ты в курсе, что этот научный комплекс целиком находится под землей?
– В смысле? – не понял я.
– Все исследовательские лаборатории, все производственные мощности там.
Стальной палец ткнул в пол.
– Здесь же так, фикция. Муляж для любителей посовать нос в чужие дела, пограбить богатый научный центр. Или разбомбить его, как сегодня. Да, несколько автоклавов здесь были рабочими – чисто для демонстрации, вот, мол, что мы умеем. Но все остальное – муляж. Истинный научный клад закопан глубоко под землю еще при СССР, там он и остался до сих пор. Так что враги сегодня уничтожили ложную цель, разбомбили чердак над домом, а сам дом остался в целости и сохранности.
– А как же пушки-пулеметы-бронеколпаки? – поинтересовался я.
Кречетов махнул манипулятором.
– Прошлый век. Если б Захаров захотел, он выставил бы для защиты комплекса гауссы повышенной мощности, лучевые пушки, дезинтеграторы на основе артефактов, способные разложить на атомы все что угодно. Так что все вооружение, смонтированное наверху, – это лишь детские пугачи для отпугивания «отмычек» и чувства удовлетворения военных в том, что они уничтожили ужасно опасный объект. Кстати, нам сюда.
Кречетов снова указал на пол.
– В смысле? – не понял я.
– Под нами коридор, ведущий в тот самый научный рай Захарова, о котором я говорил. Нужно лишь прорезать бетонное перекрытие.
– Ясно, – сказал я, доставая из ножен «Бритву».
…Мерцающий синевой клинок резал бетон как масло, но все равно мне пришлось повозиться. Толщина перекрытия была около метра, словно крыша у ДОТа. Да уж, при СССР точно строили на века. Даже если снести ракетами весь огромный бронеколпак, который я раньше считал научным центром Захарова, такие перекрытия возьмут только специальные бетонобойные авиабомбы. В общем, я пластал своим ножом железобетон, густо пронизанный арматурой, а Кречетов мощными пинками отправлял в угол вырезанные мною тяжеленные куски перекрытия.
Возле стены скопилась уже приличная гора бетонных обломков, когда профессор сказал:
– Отойди-ка.
И когда я отошел, он просто прыгнул на середину квадрата, глубоко вырезанного мною в полу. И вместе с этим бетонным квадратом, выломившимся из перекрытия, ухнул вниз.
Грохнуло там неслабо. Удар, лязг металла, столб серой пыли из колодца, образовавшегося в полу. Я подошел к его краю, глянул вниз.
Там, в темноте, метался луч света от фонаря. Вроде не особо глубоко, метра три – три с половиной.
– Прыгай, – прозвучал из колодца недовольный голос Кречетова.
– Ты там снова мозг не ушиб? – поинтересовался я. – У меня, в отличие от некоторых, ноги не стальные, и на бетонные обломки с торчащей арматурой мне приземляться совершенно неохота.
Из темноты снизу выдвинулась стальная ладонь.
– Изволь, спущу с комфортом.
– Вот это другое дело, – сказал я, становясь на металлическую лапу размером со сковороду.
Теперь главное было удержать равновесие. А еще можно помолиться Зоне, чтобы Кречетов не вспомнил какие-нибудь старые обиды и просто не сжал пальцы в кулак. Ничего себе такой вариант мести – оторвать врагу ступни и оставить подыхать в подземелье. Просто я ни капли не сомневался, что Кречетов продолжает считать меня врагом – уж больно много в прошлом было у нас с ним взаимных претензий…
Да и в настоящем они совершенно никуда не делись.
Он пришел в себя от холода, который сковал его от макушки до кончиков пальцев ног, заставив свернуться в позу эмбриона. Тело рефлекторно пыталось сохранить хоть немного тепла, но удавалось ему это неважно.