Томпсон, еще не отойдя от шока, расстегнул свою куртку, потом рубашку, на которой расплывалось кровавое пятно…
На груди у него зиял небольшой продолговатый разрез, из которого вниз свешивались четыре звена тоненькой цепочки. Джек машинально взялся за них пальцами, потянул – и вытащил наружу окровавленный обрывок цепи, на которую он в свое время лично подвесил амулет, много лет назад подаренный ему русским милиционером.
– Ты был во мне, да? – потерянно спросил Томпсон на своем родном языке, глядя на кинжал в глазу мертвеца. – Все это время после того, как меня ударили в баре. Я же умер, ведь правда? Иначе бы меня просто добили. А потом, когда они выбросили труп в Зону, ты запустил мне сердце, ведь так? И сейчас снова спас меня от смерти. Зачем? Объясни, мать твою, за каким дьяволом я тебе нужен?
Но, видимо, черный кинжал не знал английского. А может, просто не умел разговаривать так, чтобы его понимали люди. Поэтому он просто продолжал торчать в черепе убитого им человека – и, похоже, удивительному оружию это нравилось. Потому что лужица крови, скопившаяся в глазнице мертвеца, довольно быстро уменьшалась, словно клинок кинжала впитывал ее в себя, – и оттого с каждым мгновением блеск красных камней, украшавших звезду, становился все ярче и насыщеннее.
Томпсон протер глаза, но видение не исчезло – вероятно, потому, что все это происходило наяву. Полицейский мучительно пытался осознать происходящее, но никакого логического объяснения увиденному на ум не приходило.
Правда, закономерное в такой ситуации состояние растерянности длилось недолго. Джек много чего видел за годы службы, и убивать ему приходилось не раз, потому еще один мертвец не мог надолго вывести его из равновесия, пусть даже убитый столь странным и необычным способом. Томпсон взялся за рукоять кинжала, потянул…
Пришлось приложить значительное усилие, чтобы клинок вышел из раны – то ли пробил череп насквозь и застрял в затылочной кости, то ли просто не хотел покидать сытное место. Почему-то второе объяснение показалось Джеку более логичным, чем первое. Странное ощущение. Он сжимал в руке тонкую рукоять и словно слышал сейчас, о чем размышляет это удивительное оружие.
– Бред какой-то, – сказал полицейский. – Сам все придумал и теперь себе голову морочишь.
С этими словами он сунул кинжал за голенище кирзача и обыскал труп. Дело привычное, не раз приходилось подобным на работе заниматься.
Результатом обыска стал еще один изрядно потертый пистолет Макарова в кожаной кобуре, запасной магазин к нему, мятая пачка сигарет, дешевая китайская зажигалка, тощая пачка странного вида купюр с нарисованной отрезанной головой и какой-то довольно тяжелый контейнер, который Томпсон снял с пояса мертвеца. Хммм, что бы это могло быть? И как оно открывается?
– Стоять, сучара! – прокуренным голосом проревел кто-то со стороны дороги. Следом раздался выстрел – и одновременно Томпсона словно молотком по голове долбануло…
Правда, к счастью, пуля лишь сорвала кожу чуть выше брови. По щеке потекло горячее, но это не помешало полицейскому рефлекторно отреагировать. Дома в тире он много из чего стрелял, в том числе из Walther PP – и трофейный пистолет в его руке был очень похож на своего немецкого собрата. Поэтому Томпсон, прыгнув в сторону, в полете щелкнул предохранителем, упав, дернул на себя затвор, и, лежа на боку, выстрелил, целясь в темный силуэт, стремительно к нему приближающийся.
Силуэт на бегу словно на стену из толстого стекла напоролся – ударился об нее и рухнул навзничь.
Томпсон прислушался.
Кроме бульканья – ничего. Значит, силуэт не притворяется, а он не промахнулся.
Поднявшись на ноги, Джек подошел к подстреленному. Надо же, и правда попал из столь неудобного положения – спасибо полицейскому инструктору по практической стрельбе.
На земле лежал человек в куртке, очень похожей на ту, что была на Томпсоне, и зажимал ладонью шею. Правда, толку от этого было мало – кровь из разорванной артерии тоненькими струйками прыскала из-под пальцев.
– Аптечку, – простонал умирающий. – Аптечку дай, сволочь! Ты брата моего убил, так хоть…
Томпсон посмотрел на перекошенное злобой лицо раненого – и выстрелил не целясь. С такого расстояния трудно промахнуться, поэтому пуля легла точно между глаз, горящих ненавистью.
Джек вздохнул, пряча оружие в кобуру. Сейчас он сделал хорошее дело для умирающего, прекратив его мучения. А может, и для себя. Умирающие порой выживают. Ну и зачем ему мститель, готовый на все, чтобы свести счеты? Так что, как ни крути, он поступил верно. В этом мире за кордоном, где не действуют законы Большой земли, нужно жить и действовать по своим законам. Иначе, похоже, здесь не выжить.