– Искренне сочувствую, – сказал я, при этом подумав, что профессор недалеко ушел от своего учителя. Оба ученых друг друга стоили – беспринципные, жестокие, для достижения своих целей не останавливающиеся ни перед чем. Но говорить этого вслух не стал. Сказал другое:
– Не обессудь, Кречетов, но если увижу, что ты опять решил меня обмануть…
– Понял-понял. – Ученый поднял кверху металлические лапы. – Больше не повторится. Ничего, если я к пульту пройду, лифт вызову?
– Попробуй, – сказал я, освобождая путь к клавиатуре.
Профессор выбил на ней замысловатую дробь, и стальная плита, на которой Захаров уехал вниз, вернулась на место.
– Прошу, – сказал Кречетов, театральным жестом указав на лифт.
– Только после вас, – ответил я, вполне справедливо полагая, что Кречетов запросто может как свалить на лифте без нас, так и отправить нас вниз, а сам остаться оживлять армию сумм.
– Не доверяешь? – вздохнул ученый, становясь на плиту вместе со мною и Томпсоном.
– Сам-то как думаешь? – отозвался я, не совсем уверенный, что смогу осуществить задуманное.
Но – получилось! Вытянув руку с «Бритвой», я плоскостью клинка ударил по кнопке, которую нажал Захаров. Пол под ногами дрогнул, и аварийный лифт, набирая скорость, стремительно поехал вниз.
Путь оказался недолгим.
Через минуту мы стояли в длинном тоннеле, которых я повидал в этих местах уже немерено. Те же бетонные стены справа и слева в пятнах плесени и разросшегося грибка, те же плафоны с тусклыми «вечными лампочками» под потолком, тот же спертый, пахнущий гнилью воздух, который хочется не выдохнуть, а выплюнуть, словно случайно попавшую в организм отраву…
– Кстати, ты в курсе, что и без того длинный клинок твоего туманного меча еще удлинился, когда ты к кнопке тянулся? – спросил Кречетов, когда мы сошли с платформы, доставившей нас в подземелье.
– Да ладно? – не поверил я.
– Думаю, ты очень хотел дотянуться, и твоя легендарная «Бритва» выполнила желание.
Я задумчиво посмотрел на свой нож, превратившийся в меч, и мысленно пожелал, чтобы он стал прежней длины. В ту же секунду туманный клинок словно всосался в гарду! Был только что – и нет его, а в моей руке лежит моя прежняя «Бритва». Лишь сияние стало немного другим – теперь оно было не цвета чистого неба, а слегка отливало серебром.
– Удобно, – кивнул Томпсон. – Хочешь, будет нож, хочешь – меч.
– Ага, – отозвался я, с опаской вкладывая «Бритву» в ножны. Нет, клинок их не развалил. Он и правда теперь стал своей обычной длины. Ну что тут можно сказать? Чудны дела твои, Зона, да и только.
– Тут надо поосторожнее быть, – сказал Кречетов. – Идти недалеко, но, думаю, Захаров, убегая, активировал ловушки на пути к своей цитадели. Он мне как-то о них проговорился.
– Академик проговорился? – не поверил я, ибо не знал второго такого человека, настолько хорошо умеющего просчитывать все ходы наперед.
– Чего только не бывает во время посиделок после очередного мозгового штурма в компании с литровой лабораторной колбой медицинского спирта, – вздохнул профессор. – Все мы люди, все мы человеки…
И поправился:
– Были…
В чем-то я его понимал. Даже не знаю, как бы я себя чувствовал, лишившись своего привычного тела. Конечно, стальные конечности лучше, чем вообще без них, но все равно это суррогат. Протезы, которые никогда не заменят оригинал.
А еще я думал о том, что в Зоне снайпер без огнестрела – все равно что патрон без оружия. Жаль, что у меня не было времени порыскать возле тех пультов, оставшихся наверху, и разыскать себе еще один годный автомат. Нож, умеющий превращаться в меч, это, конечно, круто, но в Зоне он не столько оружие, сколько дополнительный шанс раздобыть себе что-то огнестрельное. Потому что без него лишь вопрос времени, как быстро ты превратишься в труп.
Словно в ответ на мои мысли в плечо мне ткнулось что-то твердое.
Я обернулся.
Оказалось, это лейтенант ткнул в меня магазином своего автомата, снятого с плеча.
– Бери.
Я не стал отказываться. Лишь спросил:
– А как ты сам?
– У мой есть это, – сказал полицейский, качнув стволом своего «девятьсот одиннадцатого», зажатого в другой руке. «Кольт» – пистолет, конечно, хороший, но с автоматом не сравнить. Хотя – кому что привычнее.
– Благодарю, – кивнул я. С другой стороны, он мне «калаш» испортил – сейчас компенсировал. Так что все нормально.
И мы пошли вперед…
Правда, ушли недалеко.
Они выскочили на нас из полумрака, накатились волной. Их было много. Слишком много для того, чтобы мы могли перебить их всех.