В общем, в образовавшуюся щель я не вошел, а вкатился колобком. Выйдя на ноги, тут же метнулся в сторону, уходя с линии выстрела… и понял, что в меня никто не пытается всадить очередь.
Я находился в просторном помещении, напоминающем предбанник больницы. Везде белая кафельная плитка – и на полу, и на стенах. Потолок тоже белый, с яркими круглыми светильниками, явно не имеющими отношения к «вечным лампочкам». А впереди – вполне себе обычные широкие распашные двери, в которые и каталка проедет, и небольшой грузовик.
Что ж, не собираетесь убивать – и на том спасибо. Не опуская автомата, я шагнул было к дверям – и остановился. Ибо они вдруг резко распахнулись, и в помещение вошла она…
Девушка нереальной красоты, с лицом богини и фигурой, от взгляда на которую кружится голова и в нижней части живота просыпается вулкан, готовый взорваться фонтаном горячей лавы…
Я хорошо знал ее раньше. Она была потрясающей любовницей и хладнокровной стервой – сочетание, довольно часто встречающееся в жизни. Однажды она попыталась застрелить меня, но одна девушка подставила себя под очередь, предназначавшуюся мне. И умерла вместо меня. Тогда я убил эту стерву и ни разу не пожалел о том, что сделал.
Но сейчас она вновь стояла передо мной, еще более красивая и соблазнительная, чем раньше. Ее словно дополнительно отретушировал гениальный пластический хирург, сделав из красавицы совершенство, от которого невозможно было отвести взгляда – плотоядного, как у голодного тираннозавра, увидевшего умопомрачительно-соблазнительную кучу свежего мяса.
– Неплохо кувыркаешься, – произнесла она, скривив полные губы в усмешке. – Помнишь меня?
– Тебя трудно забыть, Касси, – внезапно севшим хриплым голосом произнес я. – Признаться, я думал, что убил тебя тогда…
– Мужчины всегда убивают то, что любят, – рассмеялась она. – Так что ты не оригинален. Ведь ты любил меня, Снайпер, не так ли?
Я не знал, что ответить.
Я просто растерялся…
Там, за бронированными створками, я был готов встретить что угодно – пулеметный расчет, стаю мутантов, прирученных Захаровым, взвод кибов с пушками Гаусса, получивших приказ прожарить меня с кровью, словно говяжий стейк…
Но увидеть здесь ту, кого убил собственными руками и кого – чего уж тут скрывать – желал не душой, но телом однозначно. Ту, что порой являлась в беспокойных снах, обнимая меня холодными руками и шепча: «Ну признай, нам же было хорошо вместе…»
Короче, пока я стоял, разинув варежку и придумывая, что ответить, она шла ко мне вальяжной походкой, на ходу небрежно расстегивая пуговицы камуфляжа, сверху вниз, одну за другой, и невозможно было от этого зрелища отвести взгляд, прикованный к следующей пуговице, которую она теребила холеными пальцами, дразня и не торопясь расстегивать…
Между нами оставалось два шага, когда она свободной рукой неторопливо отвела ствол моего автомата в сторону – а с ноги вдруг резко ударила меня в пах!
Била она страшно, «на вынос», словно ногой хотела разрубить меня надвое и достать берцем до подбородка. Такой удар разносит к чертям гениталии, ломает лобковую кость, рвет нижние отделы кишечника. Секретные методички войск специального назначения рекомендуют после этого удара рубануть согнувшегося от боли противника предплечьем сверху вниз по шее на манер гильотины, а после схватить голову врага и, рванув ее вниз, расколоть об пол, словно гнилой орех. Обычно этой комбинации вполне достаточно, чтобы противник больше не поднялся с того пола. Никогда. Разве только в виде зомби, если дело происходит в Зоне отчуждения.
Но я каким-то чудом успел среагировать и подставить под удар деревянный приклад автомата!
Раздался треск – и половина расколотого приклада отлетела в сторону, а в меня уже летел второй удар, кулаком в лицо, который я еле успел отбить.
Бросив искалеченный автомат, я защищался от града ударов, мысленно отмечая про себя, что никакая девушка не умеет бить с такой силой и скоростью. Да и вряд ли даже хорошо тренированный мужик сможет повторить подобное.
Я в рукопашном бое не новичок, но впервые видел, что можно молотить руками и ногами словно из пулемета. Какой там до «Бритвы» дотянуться, какой там контратаковать – только успевай прикрывать жизненно важные точки, в которые Касси и метила…
Касси ли?