Наконец, тоннель расширился, и мы вбежали в огромный зал с высоченным потолком, теряющимся во мраке. Лампы, здесь намного большие по размерам, были заляпаны грязью и паутиной гораздо сильнее – серые рваные клочья, не выдержавшие собственного веса, свисали книзу с решетчатых кожухов, словно полотнища истлевших флагов, на которых уже никогда не разобрать ни надписей, ни гербов. На многих из этих обрывков сидели огромные пауки величиной с суповую тарелку, замершие в предвкушении добычи либо деловито высасывающие соки из пойманных жертв, все еще трепыхающихся в надежде вырваться из лап членистоногих убийц.
Потенциальных летающих обедов для пауков здесь было много. Жирные квазимухи лениво летали по залу, наполняя воздух монотонным гудением крыльев. Им было чем поживиться, ибо в зале находилось предостаточно трупов – и относительно свежих, и полностью высохших, а также уже переваренных, валяющихся на полу в виде внушительных куч дерьма.
Также здесь присутствовали и производители этих куч. Особей пять или шесть были заняты делом – одна пара нежно ласкала морды друг друга щупальцами, местами переплетенными в экстазе. Трое жрали, присосавшись со всех сторон к свежему человеческому телу. А один стоял в задумчивости, почесывая щупальцем переносицу, словно прикидывая – то ли присоединиться к обедающим сородичам, то ли превратить обоюдные ласки влюбленной пары в оргию, добавив себя любимого в качестве третьего партнера по взаимному шуппингу.
На наше появление ктулху отреагировали вяло, так же, как и люди, на которых вдруг нежданно-негаданно свалилось неожиданное. Милующиеся замерли, будто не веря собственным ушным отверстиям, жрущие как чавкали, так и продолжали чавкать, слишком занятые для того, чтобы отвлекаться на всякую ерунду. Только философ развернулся в нашу сторону и уставился на нас красными зенками. На его морде явно было написано: «Ну ни хренассе!!!» А говорят, что у ктулху с мимикой проблемы. По-моему, все у них с этим в порядке, особенно когда в их логово нагло вваливается жратва и чуть сама в пасть не лезет.
– Огонь! – взревел Дегтярь, послав концентрированный пунктир свинца прямо в удивленную морду ктулху. Та, понятное дело, тут же взорвалась ошметками щупалец и мозгов – своим оружием бывший полковник владел виртуозно, ибо держать на весу дергающийся пулемет Дегтярева и класть пули практически в одну точку – большое искусство.
Через долю секунды практически обезглавленное тело ктулху грохнулось на бетонный пол… и за этим ничего не последовало. Влюбленные дернулись было, но их подвели хитро переплетенные ротовые щупальца, которые для преследования супостатов требовалось сначала расплести. Похожая проблема была и у чавкающих – для того, чтобы отлепить все присоски щупалец от плоти жертвы, любому ктулху требуется пара секунд. Которых мы монстрам не дали…
Нет, мы не стали расстреливать замешкавшихся, ибо по-любому такая процедура ничем хорошим для нас не закончилась бы. Ну, покрошили б мы за пару мгновений двоих-троих, благо не требуется большого ума для уничтожения неподвижных мишеней. После чего остальные совершенно точно разорвали нас на бастурму.
Потому как остальных в зале было много. Еще штук десять как минимум. В тот момент, как мы ворвались в их логово, они просто дрыхли – нормальное занятие для охотников, привыкших в основном добывать пропитание по ночам.
Сейчас они суматошно вскакивали со своих мест, совсем по-человечески протирая зенки когтистыми лапами и пытаясь понять со сна, что же это грохочет такое у них над ухом? Не приснилось ли?
Короче, у нас было несколько лишних секунд до неминуемой смерти, и мы их использовали на всю катушку, так, как проинструктировал нас Дегтярь. А именно – рванули вглубь зала, вдоль высоченных стеллажей, забитых ящиками, заботливо окрашенными в зеленый защитный цвет и столь же тщательно промаркированными черными трафаретами. Причем выглядели те ящики абсолютно новыми, словно их вчера загрузили на склад – если, конечно, не считать слоев пыли и паутины, над которыми не властно даже остановившееся время.
На бегу я отметил, что некоторые ящики были сорваны с полок и разбиты – наверно, ктулху искали в них съестное. Но поняв, что ничего калорийного деревянная тара в себе не содержит, мутанты быстро потеряли к ним интерес. А на полу так и остались валяться измазанные засохшими фекалиями разорванные укупорки и остроконечные патроны, напоминающие выпавшие зубы какого-то древнего чудовища.
– Быстрее! – прохрипел Деглярев, явно теряя силы от сумасшедшего бега. – Там… впереди…
И тут я увидел то, что было там, впереди…
Оно было громадным. Его верхняя часть почти касалась потолка зала, теряясь во мраке, сгустившемся под этим потолком. А еще оно было бесформенным, похожим на огромный кожаный мешок, который некий великан прислонил к каменной стене склада, да так и забыл о нем. Правда, приглядевшись, я сумел рассмотреть большие когтистые лапы, сложенные на морщинистом брюхе, и понять, что каждый из этих когтей длиной с мою руку… Я продолжал бежать следом за Дегтярем, и по мере приближения к когтистому мешку мне открывались новые детали.
То, что находилось возле дальней, тупиковой стены склада, несомненно, не было статуей. Оно было живым. И оно спало, стоя на коленях, словно уснуло посреди молитвы перед каким-то пустым сосудом или жаровней на подставке, стоящей возле тех коленей. Складки на животе монстра, поросшем многослойной коркой грязи, мерно вздымались и опускались. Оно дышало… С плеч чудовища на пол спадали складки темного плаща, некоторые фрагменты которого прикрыли пах и часть груди, вследствие чего невозможно было определить пол невиданного ранее порождения Зоны. А еще я не мог разглядеть его голову, полностью утонувшую во мраке, – видимо, самый крайний потолочный плафон чудовище раздавило, чтобы свет не мешал спокойно отдыхать.
Но отдохнуть ему было не суждено.
– Он управляет ими во сне! – закричал Дегтярь, зачем-то подбежавший совсем близко к гигантской твари. – Стреляйте!
И, направив ствол пулемета вверх, открыл огонь.
Пули ударили в верхнюю часть груди неведомой твари, но бывший полковник немедленно скорректировал огонь. Теперь свинец хлестал по тому месту, где должна была находиться голова чудища…
И тут я увидел, как мрак под потолком пришел в движение, стал похожим на черного осьминога, копошащегося в черной воде.
– Назад!!! – заорал я, перекрывая треск пулемета – и, прыгнув вперед, изо всех сил толкнул плечом Дегтяря, слишком увлекшегося стрельбой.
Как оказалось, вовремя.
Из потолочного мрака по тому месту, где только что стоял пулеметчик, хлестнуло щупальце, похожее на толстенную плеть. Хлестнуло – и вновь пропало во мраке, оставив на полу широкую полосу слизи, после чего там, наверху, в темноте, загорелась пара круглых, ничего не выражающих глаз, похожих на две большие красные лампы.
После моего толчка Дегтярь не грохнулся на пол, а грамотно ушел в перекат. Я сделал то же самое, только в другую сторону, так что удар щупальца пришелся точно между нами.
– Твою мать! – отчетливо прохрипел сзади Фыф. И отлично. Если прохрипел, значит, не задело. Значит, живой. И это в нашем сталкерском деле главное. А еще я успел отметить, что позади нас пропал стук когтей по бетонному полу. Значит, ктулху по какой-то причине прекратили преследование и у нас остался только один противник. Пожалуй, самый жуткий из тех, с которыми мне приходилось сталкиваться во всех мирах, вместе взятых.
Сдернув с плеча автомат, я дал две короткие очереди по красным глазам, но, похоже, не попал. Нормальная тема для чужого оружия, которое ты не успел пристрелять лично.