Я заметил, как аккуратно выехал Дегтярь на полянку и как осторожно, словно по ниточке подъехал к домику. То есть, как я понимаю, везде вокруг замаскированные и взрывоопасные сюрпризы развешены-расставлены-закопаны. Короче, та еще волшебная избушка на курьих ножках с хитромудрым хозяином-бабоягом.
Вылезет на полянку какой-нибудь любитель легкой наживы, решит пошуровать в домишке, тут и повернется к нему задом судьба его лиходейская, как в плохой сказке. Ибо сразу усмотрел я на деревьях вокруг поляны характерные следы шариков от МОНок, противопехотных мин направленного действия. Следы те хоть и были аккуратно замазаны краской, но для опытного глаза отыскать их не составило труда – особенно если знаешь, что искать.
Стены хижины, кстати, тоже были зашпаклеваны-закрашены, особенно тщательно – в местах попадания пуль. Сразу видно, проживает тут не дедуля с древней «мосинкой», а зануда-спецназовец, которому не лениво после каждой стычки с лиходеями маскировать-замазывать следы тех стычек. Небось, и трупы закапывает глубоко, и места захоронений маскирует так, что хрен их найдешь, если даже очень захочешь. Не люблю таких зануд, потому что они и есть самые опасные порождения секретных тренировочных лагерей, локальных конфликтов и аномальных Зон. Пройдя школу жизни именно в такой последовательности, и получаются на выходе наиболее страшные убийцы – не люди уже, а хладнокровные, расчетливые и смертельно опасные биологические машины.
Признаться, я не особо знал Дегтяря. Так, пересекались раньше в Зоне. Ну бывший безопасник, превратившийся в сталкера. Бывает, чо. Но сейчас вот эти деревья, полянка и домик посреди нее рассказали мне о Дегтяре больше, чем самое подробное досье. Если такой вот Дегтярь тебе друг, то это большое везенье. Если же враг – да ну нафиг таких врагов заиметь, врагу не пожелаешь. Такая вот жизненная тавтология получается, н-да.
– Чего задумался, сталкер? – усмехнулся Дегтярь, глуша двигатель. – Вылезай, приехали. Да не смотри так под ноги, вокруг дома радиус безопасности двадцать метров.
– Угу, – сказал я. – То есть все, что внутри этого радиуса, совершенно безопасно, так как оснащено радиоуправляемыми взрывателями?
– Соображаешь, – уважительно кивнул Дегтярь. – Откуда познания? Спецотдел госбезопасности? Иностранный легион? Альфа-антитеррор? Или просто скромный командир ДРГ, сумевший выжить после полусотни командировок?
– Я ж уже говорил тебе, – хмыкнул я, вылезая из автомобиля. – Человек я прохожий, обшитый кожей. Сам живу и другим жить даю, если они меня убить не пытаются. Давай-ка лучше разгрузим твою таратайку да другу моему первую помощь окажем.
– Судя по тому, как от него перегаром тащит, самая лучшая помощь для него будет спиртовой компресс без марли и вовнутрь, а поутру – ведро рассолу, – заметил Дегтярь, отпирая хитрый замок и распахивая дверь.
– Может, и так, – кивнул я, занося в дом Фыфа, от которого и вправду нехило несло специфическими ароматами. Впрочем, воротить нос от шама, который нам своими суперспособностями здорово помог, я счел некорректным, о чем и сообщил бывшему полковнику.
– Вон оно что-о, – протянул Дегтярь. – Тогда клади героя-алкоголика на мою кровать, правильным мутантам в этом доме всегда будет почет и уважение. Как и людям, кстати.
Разместив Фыфа на шикарном лежбище (по ходу, любил отдыхать с комфортом хозяин избушки), мы сноровисто разгрузили трофеи, затащили их в дом и тут же принялись за разбоксинг ящиков. Ибо когда боеприпасов дефицит, цинки и укупорки имеют свойство вскрываться с невообразимой скоростью. Особенно часто это чудо наблюдается в зонах боевых действий. Или в аномальных Зонах, что, в принципе, есть одно и то же.
Фомкой, мигом нашедшейся в избушке, Дегтярь вскрывал ящики. В первом же из них ожидаемо нашелся специальный консервный нож нехилых габаритов, которым я принялся взрезать цинки.
Первый же из них меня искренне порадовал. Внутри него лежало двадцать две укупорки по двадцать патронов в каждой, эдакие бумажные тючки без каких-либо следов повреждения бумаги. Внутри тючков оказались патроны с идеально чистым капсюлем и пулей, кончик которой был окрашен в серебристый цвет, что говорило о наличии стального сердечника.
– Ну, как патроны? – поинтересовался Дегтярь, вскрывая очередной ящик.
– Норм, – отозвался я. – Правда, капсюли с селитрой. Посинеешь свой «Дегтярев» чистить после каждого боя.
– Да это не проблема, – хохотнул Дегтярь. – Есть средство, моего изобретения. Щелочь, настоянная на артефактах. Не поверишь, одним патчем вглухую загаженный ствол вычищаю идеально, даже последующей смазки не требуется.
– Фантастика, – покачал я головой, вскрывая следующий цинк. – Ты или трепач, или гений. Третьего не дано.
– Хе-хе, насчет фантастики кто бы говорил, – хохотнул Дегтярь. – Не твои ли романы по Зоне ходят, Снайпер?
– Ничего не знаю, кто-то про меня под псевдонимом пишет, – открестился я.
– Или ты под ним пишешь, – кивнул бывший полковник. – Ладно, замнем для ясности, скрытный ты наш. Кстати, я смотрю, «семерой» мы знатно затарились, а вот с «пятерой» и пээмовской «девяткой» проблемы. Но ничего, как раз их-то у меня есть небольшой запас.
И нырнул в подпол, откуда вскоре вытащил цинк 5,45-х, треть ведра укупорок патронов 9X18, а также ворох запасных магазинов к АК и к «Кедру».
«Интересно, что у него там за арсенал под домом?» – подумал я, но вслух сказал другое:
– За подгон спасибо. Но дальше свои цинки сам вскрывай, рука отсохла.
– Да ладно, что мне, без малого тыщи патронов не хватит? – удивился Дегтярь. – Я ж не киллер-маньяк. Мне диски снарядить – и замечательно.
И принялся набивать патронами свои блямбы к «Дегтяреву».
– Короче, отмазался, – кивнул я, и занялся тем же – своими магазинами к АК плюс «кедровыми» Фыфа, который так еще и не пришел в себя. Ладно, пусть отлеживается. Если не ранен, то для измотанного бойца самое лучшее лекарство – здоровый сон.
Покончив с магазинами, мы принялись за гранаты. Вскрыли ящики, вспороли цинки с запалами, проверили. Все оказалось в идеальном состоянии.
– Самая лучшая консерва – остановившееся время, – глубокомысленно заметил бывший полковник, ввинчивая запал в эргэдэшку. После чего отложил снаряженную гранату и любовно похлопал по прикладу своего пулемета. – Все равно он мне больше по душе, чем любые гранаты, особенно – после прокачки артефактами. Есть в Зоне законы, которые невозможно нарушить, обмануть или обойти. И один из них – закон «Дегтярева».
– В смысле, правильного пулемета в руках правильного сталкера, – заметил я.
– Это ты сейчас, Снайпер, прям в десятку попал, – улыбнулся бывший полковник.
– Стараюсь, – кивнул я. – Только есть у меня к тебе, сталкер, несколько вопросов.
– Валяй, – безразличным тоном отозвался Дегтярь, убирая руку с пулемета и берясь за следующую гранату.
– Например, интересует меня, откуда ты так вовремя в лесу взялся, когда нам с «боргами» туго пришлось. Я дядя взрослый, в чудеса не особо верю, хоть это и Зона, где всякое случается. Далее. Схрон тот, набитый ктулхами. Ты, говоришь, уже ранее там был, пулемет спер. И теперь мы все вместе снова туда подались, за патронами. Типа, в Зоне их больше взять негде, кроме как там, и для этого нужно было целую толпу кровопийц покрошить, охрененно рискуя при этом самим остаться без головы. Однако я заметил, что ты первым делом не за патронами ринулся, а к тому спящему боссу побежал, вернее, к той пустой чашке перед ним, смахивающей на алтарь. И только потом уже делом занялся. Также меня интересует, откуда ты так хорошо дорогу знаешь от логова ктулху к твоей избушке. Сдается мне, не раз и не два ты по ней хаживал и абсолютно все просчитал заранее. Я прав?
Дегтярь спокойно положил в ящик снаряженную гранату, потом поднял на меня глаза.
– Все равно я когда-нибудь докопаюсь, откуда у тебя такие навыки, – невесело усмехнулся он. – И такая наблюдательность, помноженная на способность делать верные выводы.