– Благодарю, сочтемся, – буркнул себе под нос Дегтярь, заводя машину, причем не совсем было понятно, кому он это сказал – мне или Фыфу. Хотя не исключаю, что нам обоим, правда, с разным значением. Ну вот, опять шам со своим вздорным характером и привычкой лазить по чужим мозгам нажил себе врага. Ладно, может, помирятся, когда узнают друг друга получше. Если успеют узнать…
Автомобиль ехал по лесу, подпрыгивая на корнях и кочках, отчего и Фыф, и Дегтярь невольно кривились. Первый, небось, с бодуна не до конца в себя пришел, а второй – после ментального воздействия неизвестного летуна. Ладно, оклемаются. Хорошо, что тот летун вообще бывшему полковнику мозги не спалил – судя по способностям неведомого псионика, это для него не проблема. Сейчас бы его догнать надо и аккуратно подстрелить – если, конечно, получится. Причем желательно издалека. На расстоянии пси-сигнал затухает, и даже у мегасильных шамов редко он бьет дальше полукилометра.
В отличие от СВД.
Сидя рядом с Дегтярем, я еще раз проверил винтовку. Вроде нормально все, после боя с ктулху оружие не пострадало. Конечно, пристрелять бы ее как следует, но это в нашем положении роскошь непозволительная. Ладно, будем ориентироваться по первому выстрелу. Тем более что он, похоже, не за горами.
Восходящее солнце маячило точно впереди, словно зацепилось хилыми лучами за верхушки деревьев. Если б не сплошная пелена туч, свойственная Зоне, светило ослепило бы нас наверняка. Но сейчас оно лишь играло роль подсветки того, что происходило впереди нас.
Я вскинул СВД и приник к прицелу. Признаться, не лучший способ рассматривать что-либо при помощи штатного ПСО-1, для этого бинокли придуманы. Но за неимением такового и в оптический прицел можно разглядеть все что нужно – тем более что старая просека представляла собой эдакий полутемный тоннель и мне не нужно было рыскать взглядом туда-сюда, чтобы найти нужный объект.
А он как раз уже маячил впереди. Спинка роскошного резного кресла довольно быстро плыла над просекой, а за летающим троном со всех коротких ног неслись карлики, уродливые порождения Зоны, способные силой мысли швырять в противника довольно тяжелые и громоздкие предметы.
Но короткие ножки мутантов явно не поспевали за креслом, и его хозяину то и дело приходилось притормаживать, чтобы дождаться свою свиту. Нам же ждать было некого, и Дегтярь выжимал из «газика» все, что было возможно выжать из советского внедорожника на лесной тропе, при этом не свернув шею себе и пассажирам.
– Как скажу – тормознешь, – сказал я, ибо прицелиться при такой тряске было нереально даже для меня.
– Принято, – рыкнул Дегтярь, тоже разглядевший впереди черную точку, плывущую над землей. – Я видел, как ты стреляешь. Уверен, магазина тебе будет достаточно, чтобы уложить и этого мозгоклюя, и всю его свору.
В отличие от Дегтяря, у меня такой уверенности не было. Я примерно представлял, какими способностями должен был обладать мутант, способный одновременно контролировать свору карликов и транспортировать по воздуху собственное кресло, на котором сидел. Это и телекинез, и телепатия в одном флаконе, причем и то и другое силы очень и очень немаленькой.
Но было и еще одно… Это как если ты видишь машину своего хорошего знакомого, который тебе помог когда-то, и хотя точно знаешь, что едет в ней ворюга, укравший твою собственность, а все равно стрелять не торопишься. А вдруг в той машине все же он, вдруг ты ошибся…
– Тормози, – бросил я Дегтярю, вскидывая винтовку. И, когда машина замерла, выстрелил…
Я видел в прицел, что пуля ударила туда, куда я целился… В спинку кресла, в самый ее верхний край, взлохматив его пучком щепок.
– Твою. Мать. – раздельно произнес глазастый Дегтярь, бросая руль и хватаясь за автомат. Фыф тоже дослал патрон в патронник своего «Кедра», агрессивно топорща глазные отростки…
Однако я знал – бесполезно все это. И карлики, и их хозяин уже обнаружили погоню – вернее, погоня в моем лице обнаружила себя. И теперь нам больше ничего не грозило в будущем – ибо что может грозить тем, кто менее чем через минуту совершенно точно будет разорван на части и сожран с чавканьем и повизгиванием? И один-то мелкий карлик-телекинетик есть очень большая проблема для весьма небольшой группы сталкеров. А уж шестеро плюс их босс – это гарантированные кранты.
Проще говоря, момент был упущен. Карлики немедленно ринулись к нам – причем сделали это в своей манере, когда один приподнимает другого в воздух и швыряет вперед. Тот приземляется, катится по земле колобком, встает – и бросает соседа. В результате таких маневров группа мелких, но смертельно опасных мутантов может передвигаться со скоростью курьерского поезда, догоняя жертву. С нами им было проще, убегать мы не собирались. Ибо бесполезно бежать от неизбежного.
Но я не смотрел на карликов. Я смотрел на кресло, которое развернулось в нашу сторону и сейчас летело к нам, лишь немного отставая от своры мелких, но проворных мутантов. Вернее, я смотрел на того, кто сидел в этом кресле, сильно сомневаясь, не подвела ли меня интуиция, когда я выстрелил, целясь на три дециметра выше, чем было нужно? И мое сомнение потихоньку перерастало в уверенность. Да, я ошибся. Ибо в кресле сидел не тот, кого я ожидал увидеть. Похожий, но не тот. У того было две головы. А у этого – одна. И лицо было другим. Страшным, обезображенным шрамами и перекошенным от ненависти…
Боковым зрением я видел, как у ближайших деревьев отламываются толстенные ветки и повисают в воздухе на манер гигантских дубин. Конечно, карлики такой силы вполне могли просто смять наш автомобиль вместе с нами в лепешку, наподобие той, что остаются от транспортных средств, заехавших во взрослый «гравиконцентрат». Но, видимо, эти мутанты были умнее многих своих сородичей. Зачем портить то, что можно продать? И внедорожник, и оружие с боеприпасами стоят хороших денег. Хотя, скорее, это за них хозяин думал, тот, что в кресле восседал. Сейчас повышибают они нас теми дубинами из машины, словно городошными битами, потом абсолютно неповрежденные трофеи соберут, а нас спокойно сожрут – карлики известные любители свежего человечьего мяса.
Но тут случилось неожиданное.
Резвые телохранители летающего босса вдруг по очереди словно наткнулись на невидимую стену, образовавшуюся метрах в пяти от капота нашего «ГАЗа». Наткнулись – и попадали, словно живые мячики, возмущенно вереща что-то на своем языке. Кстати, краем глаза я заметил, что стволы автоматов моих друзей смотрят в пол, а на их лицах застыло сосретоточенно-напряженное выражение, какое бывает у людей, взявших в руки непомерный груз и упрямо пытающихся его удержать на весу. Понятно. Тот, в кресле, использовал против моих друзей прием «тяжелое оружие», который демонстрируют сильные псионики, желая показать свое превосходство над беспомощным врагом прежде, чем отправят его в мир иной.
Однако при этом моя винтовка оставалась прежнего веса, и мне нужно было лишь чуть-чуть подкорректировать линию прицела для того, чтобы ствол СВД смотрел точно в уродливый лоб мутанта, сидящего в кресле…
Но я этого не делал. Напротив, закинул винтовку за плечо и сложил руки на груди. Если твой враг тебя только что не убил, хотя мог, значит, он хочет с тобой поговорить.
И на этот раз я не ошибся.
«Почему ты не выстрелил туда, куда хотел выстрелить вначале?» – раздалось у меня в голове. Ну да, сильным псионикам зачастую лень двигать языком, и они предпочитают общаться ментально.
«Потому, что я надеялся увидеть в этом кресле одного мутанта, своего старого друга», – подумал я. Хотел сформулировать другое, что-то типа «своего старого знакомого», но мысли намного быстрее речи, которую проще контролировать. Поэтому мы часто думаем то, что есть на самом деле, а говорим совершенно иное. То есть нагло врем. Причем зачастую самим себе…
«Друга, – невесело усмехнулся голос. – С тех пор, как он изуродовал мое лицо и забрал моего брата, у меня нет ни друзей, ни врагов, ни моей жизни, которая теперь принадлежит ему. Я просто пешка, которую он двигает как хочет. И которую однажды просто смахнет с доски. Лучше б ты выстрелил ниже, это разом решило бы все проблемы».