– Род Ойв согласен, – первым отозвался старейшина Ойвов.
За ним выразили согласие другие старейшины.
– Тайвир, купец твой был, что прошлый раз ходил? – спросил он молчавшего все время самого молодого из старейшин.
– Мой.
– Пошли его. Соберем тебе камни, золото, серебро и меха. Речной жемчуг дадим. Пусть собирается.
– Я услышал, – кивнул тот и спросил: – А что делать с племенем хойда? Они скоро узнают о наших потерях.
Ойрок надолго задумался и наконец с трудом выговорил:
– Придется им отдать луга у низменной рощи. Война нам сейчас не нужна.
– А я предлагаю, – неожиданно вступил в разговор Уйжик, – послать к колдуну переговорщика с дарами. Купить его и попросить помощи в войне с хойда. Пользы от того, что мы отдадим луга, я не вижу. Узнав, что мы потеряли почти половину наших воинов, они возьмут все силой сами, и луга, и наших женщин. Луга – это лишь отсрочка ненадолго. Много крови еще прольется. Нельзя показывать свою слабость. Надо напасть первыми.
Старейшины загалдели. Мнения разделились, и начались споры.
– Придется собирать совет племени, – послушав старейшин, высказался Ойрок. – Как совет решит, так и поступим. А твои слова, Уйжик, я услышал.
В совет племени входили старики – много повидавшие, умудренные жизнью, утратившие амбиции. Они более здраво смотрели на жизнь, чем молодые и зрелые мужчины племени, и уже не так рьяно соперничали друг с другом, а желали племени мира и процветания. От этого зависела и их жизнь. Но часто такой совет не мог прийти к согласию, и тогда выбирали два приемлемых для всех решения и бросали жребий. Не решив проблему, совет не расходился. Все это понимали и старались сильно споры не затягивать, а споры, бывало, вспыхивали нешуточные.
Райтир все это знал и пришел к общинному костру до начала совета. Сел на место для молодых воинов и стал ждать. Старики, проявляя свою высокую значимость, приходить на совет не спешили. Прийти первым для них значило умалить свое достоинство. И это тоже все, кто пожелал послушать их, знали и, набравшись терпения, сидели и ждали.
Совет начался с наступлением темноты. Старики выслушали обстоятельный рассказ Ойрока. Он изложил им свое видение ситуации, и по первому вопросу, послать купца и разведчика в одном лице в Хволь, а затем в крепость, чтобы выведать про колдуна, выразили единодушное согласие. А по поводу того, чтобы откупиться от соседей или заручиться поддержкой колдуна южан в их споре за земли, начался ожесточенный спор.
Самый боевитый из стариков из рода Райт, Райкуп, возмущался больше всех. Он не хотел отдавать луга и не хотел примиряться с южанами. Он потрясал кулаками и, брызгая слюной, обвинял совет во главе с Ойроком в трусости.
– Трусы! Довели племя до разрухи! Зря мы, Райты, отдали вам правление, Ойкары! Позор! Мы должны выбирать из плохого и очень плохого…
– Ты, Райкуп, слюной не брызжи, – остановил его старый Ойкин. – Мы помним, как вы, Райты, откупились от горцев, отдав им все наше золото и драгоценные камни. Вы горазды болтать, но не дело делать. Я думаю, что это позор – идти на поклон к южанам. Отродясь такого не было… Нужно отдать луга…
– Что ты вспоминаешь прошлое? Надо думать о сегодняшнем дне! – закричал старик Райкрит. – Вы что, забыли, что мы тогда вели войну с…
– Забыть старое – совершить ошибку сегодня, – вступил в спор старый Ойвус из Ойвов.
Как понял Райтир, начался извечный спор между Райтами и Ойвами, и это надолго. Пока они не выльют друг на друга старые обиды, решать что-то не будут. Одни старики будут поддерживать Ойвов, другие – Райтов.
«Вот так и племена, споря, кому быть главными в союзе, не могут найти общий язык и дать отпор своим врагам», – подумал Райтир и закрыл глаза. Спорить будут еще долго, пока не устанут.
Силы у стариков были уже не те, чтобы спорить часами. Подустав, растеряв весь свой воинственный пыл, они утихомирились и стали обсуждать стоящую перед ними проблему.
– Если хойда узнает, что мы потеряли много бойцов, они решатся напасть, – объяснил им Ойрок. – У нас три поселка, и все оборонить мы не сможем. Распыляя силы, мы только поможем им. Если соберем все силы в одном поселке, они нападут на два других. Но если отдать луга, на которые они претендуют, мы выиграем время, чтобы подготовиться. Разошлем по племенам гонцов с дарами, наберем охотников и сможем отбить луга силой…
– А когда охотники уйдут, хойда сотрут нас с лица земли. Они не простят такого, – с усмешкой прервал его Уйжик. – Это будет война на истребление. Вы тут все кричите про позор. Позор, мол, заключать союз с недавним врагом, который убил восемь десятков наших воинов. Но вы забываете, не они к нам пришли, а мы к ним, чтобы убить и изгнать. Защищать свои земли – священная обязанность любого народа. И мы всегда это право чтили. Вы так кричите, потому что считаете позором просить помощи у слабых. Вы все еще считаете южан слабыми. Когда вы говорите о договорах с горцами, вы не вспоминаете, что они убивали нас сотнями, потому что они показали свою силу. Если мы сейчас не устоим, наше племя перестанет существовать. Ваши жены и дочери станут наложницами хойда, а ваши дети и внуки – рабами. Вы этого хотите? Недавно слабоумный выскочка из моего рода Уйг, набравшийся темных знаний, увлек за собой на погибель треть наших воинов. Он мечтал о безграничной власти… и где он? Не надо мечтать. Пойдите и честно расскажите южанину обо всем. Принесите ему богатые дары – южане падки на богатство – и приведите его сюда. Мне духи предков сказали, что он нам поможет. Я сам пойду к нему и буду говорить. Возьму с собой трех оставшихся в живых воинов, тех, кого он видел и знает. И если не получится с ним договориться, тогда отдавайте луга. Скоро зима. У нас есть время до лета. Я все сказал.