— Знаю, знаю… Отправляйся спать, Бирум.
— Мой господин, ты сердишься?
— Бирум, я не привык повторять дважды, — ворчливо проговорил воин.
Толстяк пожал плечами, шумно вздохнул и убрался восвояси. Гролф еще какое-то время постоял, глядя на возню смургов во дворе, и сказал едва слышно:
— Мне жаль этот Город, если у него такие маги…
**** **** ****
Полуночные Врата представляли собой высокую — в два человеческих роста и узкую, позеленевшую от времени бронзовую дверь в одном из подземелий храма. Несколько сотен лет назад она была запечатана верховным жрецом, испугавшимся чуть не до смерти того, что он за ней увидел. Запечатана дверь была столь тщательно, что все предпринимаемые до сего дня попытки открыть ее были безуспешны. Да и не мудрено было испугаться! Если верить описаниям тех, кто осмелился там побывать, за бронзовыми створками жил своей жизнью отдельный мирок: удушливое, теплое, бурлящее смрадными горячими гейзерами болото, из которого торчали редкие островки голого гранита. В болоте кишела жизнь, и почти любая тварь, взятая оттуда, была смертельно опасна для человека, хоть и жила вне своего болота совсем недолго. Самыми смертоносными были хищники, похожие на змей: длиной не более локтя, с лобастыми крупными головами и раздувающимся под нижней челюстью пузырем. Пасть у этих созданий была полна острейших, загнутых внутрь зубов, а по бокам тела располагались сложенные перепончатые не то крылья, не то плавники. Твари умели очень точно и далеко прыгать, помогая себе в полете этими самыми крыльями-плавниками. Кроме всего прочего, болотные прыгуны были весьма хитры и сообразительны, а запах свежей крови удваивал их силы.
«Ну чем не оружие? Сначала немного потрепать противника, так сказать, пустить кровь, а потом выпустить из огромных глиняных чанов милых летучих змеек. Конечно, их хватит всего на один бросок, зато ни единая не промахнется!». Дингра обдумывала это, пока спускалась с верным несхитом по лестницам, а потом и вовсе по древним пандусам в нужную пещеру. Их встретил один из жрецов, низко поклонился госпоже.
— Мы послали на разведку маленький отряд, — сказал он, — опытного мага и двух послушников.
— Как давно?
— Пару часов назад. Им пора бы уже вернуться…
В это время из-за со скрипом приотворившейся двери не вышел, а вывалился послушник, волочащий на себе мага.
— Что случилось? — в ужасе воскликнул жрец.
Из многочисленных ран на лице и руках юноши сочилась кровь, а маг, судя по всему, не мог двигаться и только глухо стонал.
— Там все не так… Болота почти нет, все заросло жестким колючим кустарником. Змеи голодны и никого к себе не подпускают. Одно счастье — они настолько слабы, что не способны прыгать. Гарон оступился и его тут же разорвали в клочья. И нас со Старшим разорвали бы, не сотвори он заклинание… Только оно ему боком вышло… — послушник совсем по-детски хлюпнул носом и бережно уложил на скамью очнувшегося в прохладе пещеры мага.
— Там провал… — просипел спекшимися губами белый, как мел, волшебник, — провал на такие горизонты Тьмы, которые мне не по зубам… Может, ты увидишь, что там спрятано, Верховная…
— Отнесите обоих к лекарям, — приказала Дингра, — они заслужили жизнь. Ну, что будем делать? — обратилась она к несхиту.
— Ты сумеешь смирить зубастых змей, госпожа?
— Да, Иро, мне это нетрудно.
— Тогда я хотел бы посмотреть, что там на самом деле. Как утверждают наши священные свитки, Неспящие ближе всего к бодрствованию, когда Весы раскачиваются. Как сейчас…
— Полагаешь, что это один из путей, ведущих к Коконам?
— К ним нет путей, госпожа. Можно подобраться более или менее близко, к одному из трех поясов, охраняющих их покой. Но чтобы достичь того места, где многие тысячи лет пребывают Неспящие, надо стать на одну ступень с богами, — пояснил маленький воин, — даже величайшие из наших жрецов никогда не проникали дальше второго пояса.
— И что они там видели? Кто-нибудь говорил? — жадно спросила Верховная.
— Первый пояс для каждого выглядит по-своему, моя госпожа. В начале — душная, жаркая тьма окружает тебя, ты слышишь чье-то размеренное дыхание, неясные звуки, шепот… Твои ноги ступают по чему-то теплому и упругому, глухо содрогающемуся от равномерных ударов. Будто идешь по коже гиганта, и под тобой бьется его сердце. А потом каждый видит и испытывает свой ужас, свое отчаянье. Сколько бы человек ни пришло с тобой вместе, все равно ты будешь там совершенно один… Многие не выдерживали — и возвращались, это довольно легко. Многие сходили с ума. Единицы, сильные духом, шли вперед и достигали следующего пояса. Там их ждал совершенно иной морок. Место потрясающей красоты и покоя — так мне рассказывал прадед, которому посчастливилось оттуда вернуться. Потому что отказаться от счастья обрести покой, остаться в мире, сотканном из дивных сполохов света, прекрасной музыки и девственной природы, приносящих умиротворение в душу, может далеко не каждый.
— Как же это удалось твоему прадеду?
— Он уже нашел умиротворение здесь, среди родных и близких, очень сильно любил свой дом, детей и внуков… Это оказалось сильнее.
— Ну, за первый пояс я не очень волнуюсь. С Тьмой мы как-нибудь поладим. А вот второй… — с сомнением произнесла жрица.
— В вашей душе нет мира. Но ведь наверняка есть сильные желания, какие-то еще не достигнутые цели, — глядя на Дингру снизу вверх своими удивительными фиолетовыми глазами, сказал Иро, — это те якоря, что смогут вас удержать.
— Да… Есть цели и желания, — задумчиво произнесла женщина, глядя поверх головы маленького горца на закрытую дверь в скале, — и одно из самых больших — это привести в наш мир кого-нибудь из твоих Неспящих, Иро. И тогда Город будет нашим.
— Тот единственный, кому удалось пройти дальше всех, сказал, что за вторым поясом никакого волшебства нет, просто пещеры и тоннели в толще древнего камня. Но стоит переступить некую границу, и охранник последнего рубежа, невидимый в темноте, издает невообразимый крик, обрушивая стены на твоем пути.
— Может, им нужны жертвы, их надо задобрить?
— Жертвы они с благодарностью принимали, но… Не людям нарушать покой великих богов.
— Разве несхиты не собирались когда-либо освободить их?
— И собирались, и пытались, пока не поняли, что человеку это не под силу. Заточили их не люди, не люди и освободят. Главное, чтобы дети не забыли заветов своих отцов и не навлекли на себя гнев проснувшихся…
— Ладно, будем считать наш поход очередной попыткой. Ты готов?
— Готов, госпожа. Мои желания гонят меня вперед и заставляют действовать.
— Какие, Иро? Может, расскажешь, — почти ласково спросила жрица. Она пообещала несхиту исполнить два его желания, когда придет время расплачиваться за помощь. То, что он не назвал их, ее нисколько не волновало — мало ли что может случиться на войне…
— Когда придет время, я все расскажу тебе, госпожа. Поверь, они весьма скромны и полностью в твоих силах. Тебе даже не придется ни о чем просить Властителя, — Иро лукаво улыбнулся.
— Хорошо, — пожала плечами Дингра. — Тогда — в путь? Нам нужна подмога?
— Нет, госпожа. Только твои и мои силы, только твои и мои знания…
**** **** ****
— Ваше величество! Вражеские суда в гавани! — запыхавшийся молодой офицер, казалось, сам не верил своим словам.
— Сколько и каких, капитан? — найденыш остался внешне спокоен, только краешек рта едва заметно дернулся.
— Четырнадцать галер, из которых шесть тяжелых, тридцативесельных. Еще восемь полугалер и полтора десятка туземных корокоров. Это такие длинные лодки, очень шустрые. Поначалу их было вдвое больше, но сработали ловушки, устроенные нашими артиллеристами на затопленных кораблях. Ко дну пошли две тяжелые галеры и половина мелочи. Оставшиеся упрямо лезут вперед, точно знают фарватер. Они сбрасывают в воду что-то живое. Мы пытались рассмотреть, но эта нечисть так быстро ныряет… А по прошествии получаса полугалеры вполне спокойно продвинулись до середины гавани. Стреляли — да все без толку, их колдуны держат надежную защиту. Правда, мелочевку они не прикрывают, но стрелять по корокорам — все равно, что по воробьям.