— Неужели это всё, эта наглая девчонка?! Что она там забыла?! — полушёпотом воскликнула Элиза. На носочках, чтобы не быть замечённой, она пробирается по коридору, оставив фонарь на полу.
И точно, заглянув в приоткрытую щель, Элизабет видит Кэрол, стоящую к ней спиной.
Мысли лихорадочно мечутся в голове: «Что же делать? Сразу помчаться к барону и нажаловаться на поведение нерадивой наследницы или же обнаружить своё присутствие, передать поручение Эммы, а потом тайком нажаловаться?»
Элиза выбирает первое, и только развернувшись, собралась уходить, как Кэрол резко оборачивает голову и замечает её.
— Элиза, постой!
Элизабет вздрагивает, но останавливается.
— Что-то хотели?
— Да, подойди сюда.
— Мне запрещено, да и вам, насколько я знаю, не следовало бы заходить сюда.
— Но Элиза, это важно! Что это за девочки на портрете?
— Каком портрете? — любопытство берёт верх, и Элизабет скользает в кабинет.
Каролина растеряно стоит перед портретом, стоящим на полу, вместо того чтобы висеть на стене, как и положено всем порядочным портретам. Свет от пламени свечи освещает знакомые до боли черты лица мамы и отца; на руках у мамы сидит улыбающаяся рыжеволосая девчушка. С правого края стоит, вальяжно сложив руки, Джозеф, ещё не такой поседевший, как сейчас. А по левую сторону стоит прежняя горничная, мама Элизабет, которая умерла несколько лет назад. Она обнимает темноволосую девочку. В ней Кэрол смутно узнала саму Элизу. Девчонки с портрета — ровесницы на вид.
Кэрол растеряно глянула на Элизабет. Та ответила таким же растерянным взглядом.
«Что делать? Ведь ещё в детские годы ей строго-настрого запретили поднимать эту тему. А если хозяева узнают, то, может быть, лишат жалования, а если очень разозлятся, то могут даже уволить! Что же делать? Глупо отрицать своё причастие к семейной тайне, ведь она, маленькая Элизабет, тоже запечатлена на этой картине». Тёплые воспоминания о подруге детства заполнили сердце Элизы, а в душе вскипела затаившаяся на столько лет обида на эту белобрысую девчонку. Уже не думая о том, уволят её или нет, ей захотелось всё рассказать девушке.
— Это дочь хозяев.
— Но она не похожа на меня, — растеряно выдала Кэрол.
— Это настоящая дочь хозяев, — с нажимом холодно сообщила Элиза. — Как думаешь, почему этот портрет стоит тут, покрытый пылью, вместо того чтобы занимать почётное место в холле? Да потому, что все в этом доме, кроме тебя, знают, что ты приёмыш! — вот так просто, перейдя на «ты», процедила Элиза с уже неприкрытой ненавистью. А какой смысл лицемерить, когда истина приоткрывает своё страшное лицо, столько лет скрывавшееся за бархатной вуалью.
***
— Ну, куда же запропастились эти девчонки?! Отправила искать одну — пропали обе! — ворчала Эмма себе под нос.
Только один корпус остался ей неисследованным, и Эмма уже поднималась туда.
Как только перед ней распростёрся коридор, брови приподнялись — дверь кабинета Стенли была чуть приоткрыта, а из неё доносились тихие девичьи голоса.
— И что они там забыли? Стенли будет в бешенстве, если узнает! Даже мне не разрешается туда входить! — воскликнула баронесса.
Эмма через несколько секунд оказалась у заветной двери и бесцеремонно распахнула её, строго гаркнув:
— Это ещё что такое?! Я спрашиваю, что здесь происходит? — к концу фразы голос Эммы потерял силу, ибо в слабом свете свечи она разглядела Кэрол. Её глаза были полны слёз, а лицо неподвижно. Она вяло смотрела в глаза Эмме, сидя на полу и поджав ноги под себя. Плечи слегка вздрагивали. Она бесшумно рыдала. Сзади неё, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стояла Элизабет. Она задумчиво наблюдала за Каролиной. На лице её было презрение, смешанное с жалостью. И от этого гримаса становилась ещё ужаснее.
— Мам, почему вы мне не сказали? — сипло промямлила Кэрол.
— Что не сказали?
Кэрол молча ткнула пальцем в картину, незаметно притаившуюся на полу.
Глаза Эммы округлились.
— Но… Я же просила… Стенли сжечь её... — обращаясь в никуда, произнесла она.
— Он не смог, это было единственное напоминание о его родной дочери! — безжалостно сказала Элиза. Её слова, как ножом по сердцу, резанули Кэрол. Так вот в чём дело! Папа всегда хотел, чтобы Каролина играла с Элизой в детстве, чтобы любила ездить в гости, чтобы её глаза светились от новых игрушек и платьев, которые дарил он ей. Хотел так, потому что всё это любила она. Эта рыжеволосая девчонка с портрета.
А что делала Каролина? Ещё в свои 6 лет отложила только что подаренную ей куклу в дальний ящик, вяло улыбнувшись подарку. Элиза... Она никогда не играла с ней. Вместо игр с ней она бегала по двору с Диком наперегонки. А платья? Что может быть скучнее, чем примерять платья?
И вот почему отец так злился и кричал, что она занимается глупостями, когда заставал Кэрол за рисованием. Для него глупым было всё, что не любила его дочь.
Всё это поняла Каролина, и открытие это поразило её.